Читаем Судьба олигарха полностью

– Когда есть деньги, можно позволить себе меценатство, тратить их для души, на вещи, не приносящие выгоды. Строить церкви, оснащать современным оборудованием больницы и школы, спонсировать спортивные секции и турниры, вкладывать в футбол, баскетбол, городки, бег на ходулях. Никто не задумывается, как самые богатые люди – бывшие охранники, бармены, младшие научные сотрудники – стали миллиардерами, их принимают сейчас такими как есть. И дураку понятно: Ахметов из Донецка, а Пинчук – зять Кучмы. Народ болеет за «Шахтер», слушает вживую Пола Маккартни и Элтона Джона, и ему все равно, откуда взялись на это деньги, были украдены у государства или у кого-то еще. Вот ты служил в армии? – спросил Максима Олигарх.

– Конечно, сам пошел и не жалею.

– И я служил, – вставил Паша, хотя его никто не спрашивал.

– А я жалею сейчас, что два года пробегал погранцом по горам Таджикистана. Мне жаль потерянного времени – раньше смог бы заняться бизнесом, может именно этих лет мне и не хватило, что б раскрутиться по-настоящему.

Вирчас замолчал, вероятно, думая о своих утраченных возможностях, «Майбах» застрял в тянучке на Лесе Украинке, и Макс с Пашей рассматривали стоящую рядом спортивную «Мазду», на номерах которой было написано «Масяня».

– Хороший у тебя номер, – опустив стекло, сказал Макс хозяйке «купе», симпатичной девчонке лет двадцати.

– У тебя тоже ничего, – ответила та, полностью открывая окно, намекая на четыре семерки в «блатных» номерах «Майбаха».

– Все ж с криминала начинали, – произнес Вирчас, потихоньку двигаясь вперед, – так из всей команды только я один не «сел».

«Наверное, он единственный, кто не только не «сел», но и вообще чего-то добился», – подумал Паша, и Олигарх, подтверждая его мысли, продолжил:

– Меня вот позавчера спрашивает старый знакомый, в «авторитетах» когда-то ходил: Как же так, Стас, мы ведь вместе начинали, я всегда был главным и имел больше, так почему у тебя сейчас полно денег, а у меня нет иногда даже на сигареты?

– Чего ты тогда живешь на окраине? – непонимающе спросил его Паша. – Купил бы себе в центре хату, это же круто – жить в центре. И все рядом, а то мы по два часа за день на дорогу тратим.

– Ну, во-первых, не так это уже и круто, центр – прежде всего офисы и банки, жить там сложно. А во-вторых, у меня есть квартира на Петровском спуске 10, товарищ мой тот дом строил, и я деньгами поучаствовал. Сейчас в ней ремонт делают.

Когда Вирчас ушел по делам, Паша спросил Максима:

– Видел, как на тебя «телка» с «Мазды» смотрела, чуть в окно не вылезла?

– А ехал бы на «девятке», даже б не заметила, – грустно вздохнул тот.

– Подумала, что ты Олигарх. Если б сказал ей: Слышь, Масяня, сейчас тормознем у Бессарабки, сделаешь, мне минет? Она б сто процентов ответила: Да!!! Всем по минету! Водила в «Bryony», охрана в «Camel», – посмотрел Пашка на желтого верблюда, вышитого на внутреннем кармане короткой, подаренной Гошей для работы дубленки, – а босс, как и положено, в «Hugo Boss».

Вычитав в Интернете, что гер Хуго разрабатывал и шил на своей фабрике форму для нацистской верхушки – костюмы, элегантные кожаные плащи, шляпы, перчатки – Макс стал покупать только эту фирму. На его футболке, трусах, носках, лыжной шапочке были начертаны инициалы отца основателя, после войны попавшего в опалу и вынужденного продать производство. Пересмотрев свой гардероб, Максим отдал Паше, купленные с бешеной скидкой в «Elma Butik» джинсы «Versace», оказавшиеся коротковаты.

– На, дарю, – царственно произнес Макс, вручая ему пакет.

– А ты чего не носишь, надоели? – спросил тот, разглядывая подарок.

– Да я в них как подстреленный, и еще узнал, что Джанни Версаче педиком был. Не хочу, что б кто-то думал, будто я поддерживаю гомосексуализм, хотя бы тем, что ношу эти вещи. Слушай, может, ты тоже брезгуешь, так давай Артему отдадим, тренеру.

– Нет, я возьму, спасибо, – торопливо ответил Паша и заметил скептически: – Мне кажется, друг, ты слишком суров. Что ж теперь «Versache» не носить, не слушать «Queen» и Борю Моисеева? Главное в этом деле самому не начать «пилиться», а джинсы это всего лишь кусок крашеной ткани.

Возвращаясь вечером с работы, Пашка задумчиво спросил Максима:

– Я вот все понял: про бригаду, про тюрьму, про задницу на плечах, но одно мне осталось не ясно – как Стасик заработал свой первый миллион, вот самый первый? – он вопросительно смотрел на товарища, но тот только пожал плечами.

– Не знаю, наверное, как и все. Бройлер уже не скрывает, что миллионер, говорит открыто – да, я богатый человек. Деньги для него – пройденный этап, он во власть рвется. Сказал мне как-то: то, что мы зарабатываем криминалом, это копейки по сравнению с тем, что депутаты получают, там, если «капнет», то так, что в карманах не унесешь.

– Завтра у него спрошу, только выберу момент, когда будет в настроении, – решительно произнес Паша.