Читаем Судьба. Книга 1 полностью

— А вот какой случай был: зашли пророк наш, да будет над ним благословение аллаха, — зашли они в гости к двум братьям. У старшего борода черным-черна, а у младшего, как солончак белая. Почему такое несоответствие? А старший брат, ничего не говоря, посылает жену в сарайчик за арбузом. Приносит она. «Это плохой арбуз, неси другой». Снова приносит и снова муж говорит, что не тот. Семь раз ходила женщина в сарайчик! Тогда, не посчитав за труд, пророк наш Мухаммед, — да будет над ним святость его, — сами пошли в сарайчик и видят: лежит там один единственный арбуз. Его женщина и носит всё время, не желая огорчать мужа. «Вот потому моя борода до старости черна», — отвечает старший брат… Теперь младший свою жену посылает и, когда она принесла арбуз, просит выбрать другой, получше. «Стану я копаться в арбузах! — говорит эта нехорошая женщина. — Все они одинаковы, ешьте какой принесла». Поняли тогда пророк наш, — да будут благословенны дела его, — почему у младшего брата борода раньше времени поседела, и сказали мудрое слово: «Женщина должна жить только на радость своему мужу, а которая огорчает мужа и укорачивает дни его, та да не пребудет в нашей вере»… Вот как было… А нынешние женщины не различают ни. мусульман, ни капыров, лицо своё на людях открывают, с мужьями разводятся… Это признаки светопреставления… тьфу!., тьфу!., тьфу!., прости нас, господи… избавь от погибели… — И, благочестиво опустив глаза, ишан начал перебирать чётки — крупные жемчужины на освящённой зелёного шёлка нити.

Ишан Сеидахмед старался недаром. Пару откормленных волов пригнал ему Бекмурад-бай «на богоугодные дела» и обещал ещё на мечеть пожертвовать сребром. «Только уж вы, ишан-ага, повлияйте на невестку талисманами своими, молитвами или ещё чем». И ишан влиял, всеми мерами стараясь охладить стремление девушки вернуться к отцу с матерью, внушал покорность к Аманмураду. Он частенько вспоминал мост Сырат, по которому правоверные добираются до врат рая. Тоньше волоса и острее ножа мост, и только истинным праведникам дано его перейти. А кто грешил перед богом, тот свалится с моста, разрезанный на две половинки, и будут его терзать адские змеи и скорпионы, жечь огонь неугасимый.

Впечатлительная натура Узук постепенно поддавалась умелому внушению. Уже больше месяца жила она в доме ишана, и с каждым днём всё глубже, словно корни селина, проникали в её душу кошмарные образы, рождённые рассказами ишана, высасывали соки жизни, как растение — влагу. Девушка приходила к убеждению, что она неисправимая грешница и что в рай она не попадёт, а будет гореть и мучиться в аду. Часто ночами ей снился страшный мост Сырат, она видела себя идущей по мосту и реально ощущала боль, когда мост, впиваясь ей в ступни ног, разрезал её надвое. Она видела, как падают две её половинки, одна — в бушующее пламя, другая — в бурный, клокочущий поток. Узук с криком просыпалась, пугая спящую с ней в кибитке младшую жену ишана, и долго тряслась всем телом от страха, не в силах уснуть.

Естественно, что всё пережитое, усугублённое вдобавок рассказами ишана, не могло не отразиться на её здоровье. Она побледнела, похудела, черты лица её заострились, часто головокружение валило её с ног и неодолимая слабость надолго приковывала к постели. Последнее время Узук начала заговариваться. Она металась с бессвязными криками, не узнавая окружающих, впадала в обморочное состояние. В таких случаях ишан Сеидахмед читал над ней молитвы и писал заклинания на талисманах.

Однажды ночью, когда он уже собирался ложиться спать, к нему в келью ворвалась перепуганная Огульнязик, младшая жена.

— Идите скорее туда! Гелин умирает!..

Испуганный ишан затрусил вслед за женой.

Узук лежала без сознания. Ишан присел к её изголовью, подслеповато вглядываясь в лицо девушки, послал жену принести коран.

Однако тревога оказалась напрасной — это был лишь один из обычных за последние дни припадков. Вскоре на бледных щеках Узук проступил румянец, глубокий вздох приподнял груди — по-девичьи небольшие, они молочно белели в распахнутом вырезе платья, которое Огульнязик впопыхах забыла застегнуть.

У ишана внезапно пропала слюна. Он воровато глянул на дверь, облизнул сухим языком холодные шершавые губы и провёл рукой по груди девушки. Упругое тепло молодого тела бросило старика в дрожь.

— Как себя… чувствуете… гелин?

Узук медленно открыла глаза — словно мешхедские черносливины влажно блеснули на белом жире. Пунцовые губы дрогнули, как собирающийся раскрыться бутон розы, — и белоснежные сосунки-ягнята, сгрудившись, несмело выглянули из загона. Ишан совсем потерял голову.