Читаем Судьба императора полностью

Толпа повалила за ними, опрокидывая стулья, столы. Нажала стекло. Лопнуло. Смышленов под конторку затиснулся – он только пыхтит, ноги подбирает, а по ногам подошвы, каблуки…

Маленький человек, рука сунута за жилет, летит вниз по лестнице.

Повороты, двери, лица, раскрытыя двери. Ниже – не блеснуло. Мария-Луиза!

Стал. Толпа откачнулась, стали.

– Мария, клянусь, я принесу Вам победы. За мной солдаты, в огонь!

На площадке взвизгнуло. Двери хлопают. Ходят ходуном. Кого-то притиснуло.

Лестницы, повороты, площадки.

Лик белый – пламень. Прыскают зеленыя грозы.

Маленький император ведет в огонь полки. Знамена шумят… Мост, мост… Дрогнули, отступают. Шелестят сладким свистом ядра. Колыхаясь вспять бегут знамена республики… Знаменщики – ни шагу назад! За мной вперед!..

Кавалерия скачет. Конские черные хвосты, конфедератки. А его польские легионы. Все поляки – паны Сигизмунды, Казимиры.

– Да здравствуют храбрые поляки!

Костлявыя хладныя руки – пусти стремя старик, как твое имя?

– Швейцар, Казимир…

– А, Казимир – вперед, легионы, вперед!..

И как таки случилось, но Ванюшин – копиист успел в темный подъезд вперед забежать и у самых дверей, когда Сорочкин – «вперед, легионы» – крикнул, ножку ему подставить.

И так ловко, что коллежский регистратор, головой в дверь и прямо на улицу, в сугроб влетел. Пал. А дворник министерский на него, в снегу верхом сел, громада лохматая, в шубе волчьей. Дворнику министерскому – все благородия, начиная с курьеров. Для него и коллежский регистратор – важная шишка.

Вот он оттянул с брюк кушак и зубы оскалил.

– Вязать его благородие, али так?

А с подъезда все, кто толпился, руками замахал, закричали:

– Вяжи, вяжи.

И на набережной Английской, в Санкт-Петербурге, у министерства, забился, затрепетал в сугробе, лицом в снегу, связанный император.