Читаем Судьба Иерусалима полностью

Он был горбуном со странно вздернутой головой, как будто Господь отправил его в этот мир пинком. Руки его, свисающие почти до колен, отличались недюжинной силой. Когда на свалке воздвигали стену, он вытолкнул застрявший в грязи панелевоз, сделав то, что не могли сделать четверо здоровых мужчин.

Даду на свалке нравилось. Он любил гоняться за мальчишками, собиравшими бутылки, или регулировать разгрузку мусора. Он знал, что они смеются, видя, как он карабкается по грудам отбросов в своих болотных сапогах и резиновых перчатках, с пистолетом в кобуре и с мешком за плечами. Пускай смеются. Он собирал медную проволоку и медную обмотку с моторов, а медь в Портленде стоила недешево. Попадались ему и старые стулья, бюро и диваны, которые можно было починить и продать антикварам на шоссе номер 1. Те, в свою очередь, сбывали их бестолковым туристам. Как-то он нашел здоровенную кровать с проволочной сеткой и продал ее за двести баков какому-то педику. Тот просто затащился от Новоанглийского колорита этой штуки, не подозревая, как тщательно Дад затирал на ней «Сделано в Калифорнии».

В дальнем углу свалки стояли поломанные автомобили, «Бьюики», «Форды» и «Чеви», и там было еще много исправных деталей. За хороший карбюратор могли заплатить семь долларов. А еще там были фары, ветровые стекла, рули и коврики на полу.

Да, на свалке ему хорошо. Это его Диснейленд и Шангри-Ла вместе взятые. Но деньги, зарытые в черном ящичке за его лачугой, были даже не самым лучшим.

Еще лучше были костры и крысы.

Дад сжигал мусор по утрам в воскресенье и в среду, и по вечерам в понедельник и пятницу. Лучше всего было вечером. Ему нравилось, как горит разноцветным огнем пластик, бумага, тряпки. Но утренние костры нужны для крыс.

Сейчас, сидя на стуле и смотря, как разгорается груда мусора, посылая в небо сероватые струйки дыма, Дад поигрывал пистолетом и поджидал крыс.

Когда они приходили, они приходили целыми полчищами. Большие, серые крысы с красными глазками. Хвосты волочились за ними, как розовые проволочки. Даду нравилось охотиться на крыс.

— Ну ты и стреляешь, Дад, — говорил ему Джордж Миддлер в магазине, отпуская очередную коробку патронов. — Опять будет платить город?

Это была старая шутка. Пару лет назад Дад вписал патроны в заказ, и ему их оплатили, хоть и не без ворчания.

— Джордж, — отвечал Дад, — ты же знаешь, что я работаю для города.

Вот. Вот эта тварь, жирная, волочащая ногу — это Джордж Миддлер. Тащит в зубах что-то вроде цыплячьих кишок.

— Давай, Джордж. Иди сюда, — пробормотал Дад, нажимая на курок. Крыса дважды перевернулась и застыла. Убойная сила не очень. Надо бы купить «магнум», и тогда посмотрим, как они закувыркаются.

А следующая — это маленькая сучка Рути Крокетт, которая не носит лифчика и всегда смеется и тычет пальцем, когда Дад проходит мимо школы. Бах! Всего хорошего, Рути.

Крысы в панике кинулись в рассыпную, но Дад успел уложить шестерых — неплохо для одного утра. Если подойти ближе, то можно увидеть, как блохи спасаются с холодеющих тел, как… как крысы с тонущего корабля.

Эта мысль неожиданно развеселила его, и он откинул назад свою и без того вздернутую голову и хрипло рассмеялся.

Жизнь поистине была прекрасна.

11

Часы пробили двенадцать, возвещая перерыв на ланч во всех трех школах. Лоуренс Крокетт, член городского управления и владелец конторы по продаже недвижимости, закрыл книгу, которую читал («Рабы сатанинского секса»), и пошел к двери. Распорядок дня был нерушим. Сейчас он пойдет в кафе «Экселент», возьмет пару чизбургеров и чашку кофе и поглазеет на ноги Полин, закурив «Уильям Пенн».

Подергав дверную ручку, чтобы убедиться, что дверь закрыта, он зашагал вниз по Джойнтнер-авеню.

На углу он остановился и поглядел вдаль, на дом Марстенов. Рядом с ним стояла машина. Он видел как ее стекла отсвечивали на солнце. Крокетт почувствовал смутное беспокойство. Он продал этот дом уже примерно год назад, вместе с долго пустовавшей прачечной. Странное дело, самое странное в его жизни. По всей вероятности, это была машина некого Стрейкера. Р.Т.Стрейкера. Только что он получил от него послание.

Этот тип явился к нему в офис июльским днем год назад. Он вышел из машины и постоял немного перед входом прежде чем войти, лысый, как бильярдный шар, и такой же желтый. Брови его сходились в одну черную линию, и глаза под ними походили на глубокие темные дыры. В одной руке он держал черный «дипломат». Ларри тогда был в офисе один, секретарша, фалмутская девица с восхитительными бедрами, отлучилась в Гайтс-Роллс.

Лысый мужчина уселся в кресло, положив «дипломат» на колени, и посмотрел на Ларри без всякого выражения, что еще тогда неприятно его удивляло. Обычно он узнавал намерения пришедших к нему людей еще до того, как они открывали рот. Этот посетитель не стал рассматривать фото на стенах, не проявил никакого желания поздороваться и даже не представился.

— Чем могу служить? — спросил наконец Ларри.