Читаем Судьба полностью

Титаническим усилием я выпрямился, сел на земле, схватился за горло и дико закашлялся. Могло показаться, будто я съел тлеющую головешку — так горела гортань. А перед глазами все еще стоял этот злобный демонический свет… Жуткий кашель сотрясал меня долгих пару минут, а вместе с ним и приступы страшного чиха — нос свербел не меньше чем горло. Когда я, наконец, прокашлялся, я смог осмотреться. Всюду был дым, тлеющие останки чего-то, груда полуобгоревшей разбитой мебели. Даже моя одежда и волосы частично подгорели, не говоря уже о многочисленных ожогах. Хорошо хоть, что дыра в животе перестала кровоточить и тоже, была хорошенько прижарена чуть дымящимся куском дерева. Сильно болела правая рука. Попытки поднять ее или, хотя бы, пошевелить пальцами, вызывали адскую боль. Кость была сломана, я не был уверен, я же не врач, но симптомы были похожи. В общем, состояние моего бренного тела было таким, будто я побывал на войне. А может быть оно и так?.. Во всяком случае, понимание того, что я счастливчик, переживший дикую автокатастрофу, встречу с громадным роботом, а потом преследование и подрыв, заставило меня улыбнуться. Кое-как выбравшись из-под обломков, я вышел на улицу. Это грозило опасностью, но мне было до такой степени плохо, что я уже ничего не боялся. Пожалуй, если бы на меня сейчас напали, я даже не стал бы сопротивляться.

Было светло. Перед взрывом начинало смеркаться, а сейчас был яркий день. Могло так оказаться, что уже наступило завтра. Я шел к друзьям, внутренне надеясь, что они задержались. Даже не шел, а плелся, не особо веря, но и идти мне было некуда. Надежда придавала мне сил, и я шел, прихрамывая, с повисшей рукой и страшным видением, которое все время представало перед моим взглядом.

* * *

Смеркалось. Еще не настолько, чтобы потемнеть, но цвет неба набирал серые краски. Что ж, это было удобно. По крайней мере, так думал Лешка. Длинные ноги позволяли делать огромные шаги, так что передвигался он крайне быстро. Улицы были пустынны. Временами можно было встретить прохожих или неторопливо движущуюся машину, но эти встречи с каждой минутой становились все реже. Захватчики умело проводили свой покос — уже несколько часов спустя, людей практически не было. Что с ними? Куда их забирали? Были ли они живы? Эти вопросы возникали в голове молодого человека, но ответов не было. Он только внутренне радовался, что его родные были отсюда далеко. Достаточно далеко, чтобы на время перестать думать о них, и переключиться на другой объект. С Катей они были знакомы давно. Ее отец был другом и партнером Лешкиного отца, так что все совместные мероприятия, будь то чей-нибудь день рождения или поездка на море, они проводили вместе. Неудивительно, что дети быстро стали друзьями. И еще менее удивительно, что с еще большей скоростью, у детей стала проявляться взаимная симпатия. Они жили в разных городах, но разве это может стать проблемой при должном желании? Лешка мотался к любимой при первой же возможности. Иногда, как мне рассказывал Саня, он даже прогуливал занятия, когда у Кати выдавалось свободное утро.

Я видел ее только на фото. Прямые русые волосы ниже плеч, миловидное личико и худощавое телосложение вкупе с небольшим ростом и высоким голоском, создавали впечатление какой-то волшебной хрупкости и миниатюрности и это, как я предполагал, и нравилось Лешке больше всего. Вот и сейчас, ярко включив в голове этот образ, Лешка уверенно двигался вперед. После недолгих и безуспешных поисков, он отказался от идеи найти колеса (к тому же, не без оснований, он полагал, что этот вариант крайне заметный для врага) и двинулся пешком. Его путь лежал обратно, к средоточию зла, к центру города, только теперь в другую его часть, к железнодорожному вокзалу. Успокоившись и немного придя в себя после первых минут со вторжения, чему немало способствовала тишина и отсутствие видимых признаков врага, Лешка трезво оценивал ситуацию и прибегал к бесчисленному количеству предосторожностей. Он двигался вдоль зданий, избегая открытых мест, старался наступать сначала на носок, а уж потом на пятку, дабы минимизировать звук шагов и держал все тело в напряжении, готовый в любую секунду распластаться по земле, скрывшись от глаз.