Читаем Судьба полностью

В действительности при подготовке мероприятия министра юстиции попросили не препятствовать прокурорам в высказывании кадровых жалоб. В то же время было озвучено мнение, что было бы здорово создать платформу для обсуждения темы реформирования прокуратуры, чтобы поставить этот вопрос и в достаточной мере осветить план реформ, который уже активно обсуждался в первых прокурорских эшелонах. Но в итоге все вышло совсем иначе. Прокуроры, принимавшие участие в собрании, были разделены на группы в зависимости от региона, и от каждой группы был избран представитель, который и задавал вопросы. Это были однотипные кадровые жалобы. К тому же казалось, что выступавшие получили требование не тушеваться перед президентом и твердо выяснить все вопросы, связанные с кадровыми назначениями. Не было никакого распределения ролей относительного того, что они скажут. Каждый из них повторял одни и те же слова, преданно транслируя запросы группы.

Между тем самообладание президента было действительно удивительным. Хотя ситуация неимоверно злила, но если бы он злился, как мы, то нормальный разговор нельзя было бы продолжать до тех пор, пока не утихнет злость, поэтому он прилагал большие усилия, чтобы диалог не прерывался. Во рту у меня ощущался неприятный горький привкус. С точки зрения старшего товарища по юридическому делу, молодые прокуроры не могли быть такими глупыми.

Этот абсурдный диалог продолжался, и атмосфера окончательно испортилась. Президент попытался сменить тему, но так и не смог поговорить о реформе прокуратуры, которую в действительности и хотел обсудить. Хотя высказывания типа «президент давит на прокуроров», «очень по-прокурорски» и им подобные продолжали звучать, это никак не помогло. С точки зрения обычных граждан, все выглядело очень жалко. Президент тоже был очень раздосадован этим событием. Мы с президентом как следует подготовились к обсуждению реформы прокуратуры, хотя у нас почти не было времени до мероприятия, но оказалось, что все впустую. Мы упустили такую хорошую возможность представить гражданам верное видение реформы прокуратуры и ее применения на практике. Очень грустно, что все так вышло.

Независимо от этого реформа прокуратуры продвигалась в соответствии с планом. В это время была осуществлена большая часть предложений по реформам со стороны гражданских организаций, таких как «Юристы за демократическое общество» и «Народная солидарность представительной демократии». В то время мы с президентом рассматривали политический нейтралитет прокуратуры в качестве исходного рубежа для ее реформы. Другими словами, сутью реформы мы видели отход от «политического преследования». В действительности эта цель рассматривалась не как недостаток системы, где политическая власть самостоятельно ограничивала желание прокуратуры использовать обвинение для целей правительства, а как «культурный вопрос», где прокуратура сама решала без оглядки на правительство.

Конечно, такое положение вещей не может укорениться в течение срока работы одного правительства. Чтобы оно прижилось как «культура», оно должно действовать по крайней мере при двух-трех правительствах подряд. Мы же решили заложить фундамент для этого.

Президент при каждом удобном случае прямо или косвенно транслировал нам это намерение. Управление по гражданским делам также не направляло и не координировало крупные дела прокуратуры. Этот принцип тщательно соблюдался в период работы «Правительства участия». При расследовании источника финансирования президентских выборов прокуратура получила все разрешения, даже когда расследование коснулось ближайшего окружения президента. Это было сделано в целях соблюдения наших принципов и воззрений. Хотя мы и преодолевали боль, будто бы нас резали по живому, мы позволили сохранить нейтралитет и независимость прокурорского расследования. Таким образом, мы хотели, чтобы в будущем прокуратура самостоятельно следовала принципам независимости и нейтралитета, которые были заложены в этот период.

Сделаю небольшое отступление. Когда я был назначен на новую должность, у Управления по гражданским делам администрации президента была горячая линия с прокуратурой. В Голубом доме есть прямая телефонная линия общего пользования, которая соединяет с правительственными учреждениями. Но линия для связи с прокуратурой была только в Управлении по гражданским делам. Я должен был избавиться от нее. Также в Управлении по гражданским делам были транспортные средства, предоставленные прокуратурой. Это было традицией прошлого, когда прокуратура обеспечивала удобство, так как в Голубом доме не хватало служебного транспорта. Я отправил их все обратно. Эта мера кажется незначительной, но я думал, что она может подорвать политический нейтралитет прокуратуры.