Читаем Судьба полностью

Прыжок с парашютом, или десантирование, тоже был очень сложной тренировкой ВДВ, но после зачисления в списки части прыжки казались нетрудными. После нарядов на хозработы в части я понял, что прыжки мне нравятся куда больше. По завершении авиадесантного обучения у меня насчитывалось четыре прыжка с парашютом: первые два – это обычные прыжки, третий – прыжок в ночное время, четвертый – в полном боевом снаряжении. Накануне первого прыжка нас заставили написать прощальное письмо родителям или другим родственникам и положить его в конверт вместе с локоном волос и ногтем, на случай если с нами что-то случится. Перед посадкой в транспортный самолет военный священник совершал молитву. Во время моих обучающих тренировок военный священник не только читал молитву, но и первым совершал прыжок – перед всеми обучающимися солдатами. Удивительный человек.

Во время первого прыжка у одного из сослуживцев не открылся парашют, и он погиб, ударившись о землю. Так как я к тому моменту уже совершил прыжок и был на земле, то видел все произошедшее своими глазами. Стоя на земле и смотря вверх, мы кричали ему, чтобы он открыл запасной парашют, но в итоге он не смог этого сделать и разбился. Во время второго прыжка один офицер был эвакуирован с сотрясением мозга. Из-за того, что мне пришлось такое пережить, я всегда был очень напряжен, когда совершал воздушный прыжок. Когда я выпрыгивал из самолета или вертолета, мне было страшно. Когда я приземлялся, то тоже волновался из-за частых травм.

Однако в течение того времени, когда парашют раскрывался и я парил в воздухе, я чувствовал настоящий восторг. Это ощущение было настолько приятным, что ради этого я мог сколько угодно терпеть страх и напряжение. Я думаю, люди, которые занимаются парапланеризмом, тоже готовы терпеть все трудности, поднимаясь высоко вверх, закрепив на себе тяжелое оборудование, именно из-за этого ощущения.

Это рассказ о том, как было в армии тогда. Не знаю, изменилось ли что-то сейчас. Раньше мы проводили совместные учения «Орел» или «Тим спирит» с американской армией. Когда мы вместе прыгали с парашютом, я смотрел, как прыгают американцы – они делали это так легко, как будто просто занимались спортом.

Парашют они надевали только тогда, когда в самолете раздавался сигнал «пятиминутная готовность». В самолете тоже очень спокойно ждали. А мы, наоборот, нацепляли парашюты заранее, перед посадкой в самолет, и нас проверяли на соблюдение правил безопасности. В самолете мы сидели по стойке «смирно», даже не разговаривая друг с другом. И в такой напряженной обстановке, когда мы совершали прыжок, у нас, наоборот, было больше трагических случаев.

ВДВ половину года проводят в «полевых учениях» за пределами военной части. Среди них самым ярким и интересным является марш-бросок в 1000 ли. Это тренировка, в процессе которой нужно совершить марш-бросок на расстояние более 400 километров. После «полевых учений» в горах Чирисан или на перевале Мунгёнчжэ, которые длились примерно месяц, мы совершали форсированный марш в ночное время по горным тропам на расстояние примерно 400 километров от лагеря до военной части. Это очень тяжелый процесс, когда, взвалив на плечи тяжелый рюкзак с провизией, палаткой и спальным мешком, каждую ночь ты идешь пешком 40–50 километров по горной дороге. Все говорили, что это самое сложное учение в ВДВ. Но мне, по сравнению с казарменной жизнью, больше нравились полевые учения, к тому же я любил ходить по горным дорогам. И даже марш-бросок в 1000 ли, который все считали очень трудным, мне понравился. Мне было радостно ходить по горам и лесам, где я раньше никогда не был, а также видеть деревни.

Каждый год примерно по две недели мы отрабатывали боевые действия в воде. В первый же год я прошел обучение на спасателя на воде и даже получил от Корейского отделения Общества Красного Креста квалификацию спасателя на воде высшего разряда.

Каждый год примерно по две недели мы отрабатывали боевые действия в воде. Нас разделяли на отряды в зависимости от навыков плавания, и для каждого отряда была своя подготовка: от основ плавания до погружения с аквалангом. Так как я родом из Пусана, я умел немного плавать. В первый же год я прошел обучение на спасателя на воде и даже получил от Корейского отделения Общества Красного Креста квалификацию спасателя на воде высшего разряда. Квалификационные экзамены длились два дня: в первый день имитировались различные ситуации, в которых мы должны были спасти человека, упавшего в воду.