Читаем Судьба полностью

– Слушай, это не так, как если бы Оливер, ну… ну, не знаю. Как если бы я спуталась с младшим садовником, или… или с цетагандийским шпионом, или что-то вроде. Он – верный императору, высокопоставленный барраярский офицер, который был нам хорошим другом двадцать три года. То, что в старые добрые времена Изоляции назвали бы «приемлемой связью».

– Джентльмен Джоул. Так его называют в армии.

Корделия рассмеялась:

– Да ну? Что ж, я как-то слышала от него реплику: «Никогда не лезь в бутылку на приеме с коктейлями из-за какой-то ерунды». Леди Элис, без сомнения, с ним бы согласилась.

– Хотя он родился простолюдином.

– Как и я.

Рык склонил голову, дескать, «с фактами не поспоришь, но…».

– Бетанцы… это не то же самое.

– Ты вот тоже родился простолюдином, ну и что?

Рыков, похоже, начинал понемногу терять терпение.

– Я совсем другое пытаюсь сказать, миледи. Какая разница, что я думаю, важно то, что подумают другие. Как только – если когда-нибудь – откроется, что между вами что-то есть, некоторые начнут задаваться вопросом, а как долго это уже продолжается.

– Как с беднягой Саймоном и Элис? Мое «продолжается» пока что «продолжается» один уик-энд, и не более того. – «И это был бесподобный уик-энд!» – И это правда в любом смысле, который имеет значение.

Он вздохнул, набираясь терпения.

– Милорд часто проявлял беспечность. Это никуда не годилось. Для нас.

Корделия покачала головой:

– В списке самых смертельно опасных политических секретов Барраяра, бремя которых мы разделяли с Эйрелом все эти годы, этот маленький – и сугубо личный – секрет не входил даже в первую пятерку. – Она нахмурилась, припоминая: – Десятку? – Еще подумав, уточнила: – Пятнадцать.

Оруженосец поднял брови:

– Понял ваши пятнадцать. Поднимаю до двадцати?

Она пожала плечами, улыбнулась уголком губ:

– С двадцати придется сбросить. – И вздохнула: – Хорошо, Рык. Если тебя станет донимать кто-либо из этих мутных людей, – то все как обычно. Слухи ни в коем случае не опровергать, не подтверждать и не проявлять никакой осведомленности. Нет смысла делать что-либо иное. Люди все равно будут верить тому, чему хотят верить… вот блин!

Рык чуть не подскочил. Но передернулся уж точно.

– Все это – никакой не кризис, реальный или состряпанный! – вознегодовала Корделия. – Да любой вдовец или вдовица может ходить на свидания… э-э… ну, во всяком случае, когда пройдет положенный срок. И обычно друзья только рады за них.

– Не все поголовно вам друзья, миледи.

Она подняла ладони, то ли защищаясь, то ли соглашаясь.

– Во всяком случае, бетанское голосование не для таких, как они. – И положила обе ладони на стол. – Все это из области предположений – пока, во всяком случае. Так что держи ухо востро, как обычно, а если услышишь что-то существенное, что мне следовало бы знать, то доведи это до моего сведения. Желательно без лишних ушей, на случай, если я вдруг заору благим матом.

Он кивнул в своей обычной манере.

Корделия продолжила размышлять. Это его столь явное беспокойство… оно не только профессиональное, но и личное?

– Видишь ли, когда жизнеспособность шести эмбрионов подтвердилась, я решила уйти в отставку с поста вице-королевы не позднее чем через год. – Оруженосец Рыков неизбежно должен был быть в это посвящен с того момента, когда она везла обратно с Барраяра криоконтейнер. Хотя она ни словом не обмолвилась о дополнительном содержимом контейнера и о предложении, которое недавно сделала Оливеру. Вряд ли это вообще когда-либо будет его касаться. И о своих дальнейших планах она сообщала Рыкову только сейчас.

Он снова кивнул.

– К тому времени ты успеешь решить, выйти в отставку здесь, на Зергияре, или в дальнейшем служить в моем собственном доме. Хотя нисколько не сомневаюсь, он вам покажется тесным и скучным по сравнению с теперешним. – «Я надеюсь». – Но, если ты только захочешь, под моей крышей тебе всегда найдется место. – И Ма Рык тоже, хотя у жены оруженосца в настоящей момент своя независимая профессия: учительница в начальной школе здесь, в Каринбурге. Очень востребованная профессия, одобрительно размышляла Корделия. Она могла бы назвать хоть дюжину школ за пределами столицы, да они готовы на все, лишь бы заполучить еще учителей, и постоянно бомбардируют своими петициями вице-королевскую канцелярию.

Он вскинул голову – от обиды, как она могла заподозрить, что у него какие-то сомнения на сей счет.

– Уж этого-то я никогда не боялся, миледи.

– А, вот и ладненько.