Читаем Судьба полностью

– И как вообще все происходит? – невольно заинтересовалась Тедж. – Расскажи поподробнее. – Он об этом еще ни разу не говорил. А впрочем, она и сама не спрашивала – не до того было.

– Хм… – пробормотал Айвен Ксав, засовывая щетку в нагрудный карман и опускаясь на стул. – Что от нас требуется – это прилететь в округ Форпатрилов в тот день, когда Фалько лично проводит Суд графа. Когда он живет в округе, то делает это не реже раза в неделю, а то и чаще – если есть время. Это избавит нас от лишних объяснений. Мы входим, говорим: «Фалько, пожалуйста, дайте нам развод», – он говорит: «Хорошо, вы разведены. Готово!» – ударяет судейским копьем об пол, и мы свободны.

– А разве вам не нужны адвокаты и все такое? – спросила Риш.

– Не думаю. Ты же не предъявляешь мне иск на материальную поддержку, верно? – обернулся он к Тедж.

Она покачала головой:

– Нет, только на перелет к Эскобару, а это нам все равно предоставит Грегор.

– Если граф Фалько проводит заседания раз в неделю для всего округа, то сколько вообще народу проживает в округе? – поинтересовалась Риш.

– Понятия не имею. Несколько миллионов, наверное.

– И как же один человек исполняет должность судьи для миллионов людей? – удивилась Риш.

– Ну, он, конечно же, не один. У него имеется целый отдел Окружного суда со всевозможными территориальными подразделениями в крупных и мелких городах, заканчивая деревенскими старостами. Его суд – это политический символ, а кроме того, он должен знать, что на самом деле думают его подданные. Так поступает большинство графов, даже дядя Эйрел, когда бывает у себя в округе. Что, впрочем, случается не слишком часто.

– А не лучше ли тебе уточнить его расписание? – раздраженно заметила Риш. – На случай, если СБ позвонит насчет нашего перелета, к примеру, завтра утром?

– М-м. Да, пожалуй… – пробурчал Айвен Ксав и с неохотой направился к комм-пульту.

Отсутствовал он довольно долго. А когда вернулся, вид у него был растерянный.

– Оказывается, у графа Фалько уже полностью расписаны все судебные заседания на несколько месяцев вперед. Если курьер на Эскобар подвернется раньше, мне придется воспользоваться личными связями. При необходимости я так и сделаю, но мне бы хотелось по возможности этого избежать: если я попрошу Фалько об одолжении, он рано или поздно потребует вернуть долг. С гаденькой такой ухмылочкой. Но я записал нас в лист ожидания – говорят, что иногда в самую последнюю минуту кто-то из записавшихся отказывается, и тогда освобождается место. – Он вздохнул. – В любом случае когда бы мы ни оформили развод, вы будете под защитой до тех самых пор, пока не окажетесь в безопасности на Эскобаре.

Риш кивнула. Тедж почувствовала себя… как-то странно.

Теоретически они собирались на Эскобар, чтобы начать новую жизнь под новыми именами. Леди Форпатрил – это, конечно, новое имя, и она пользовалась безопасностью, которая основывалась отнюдь не на неприметности… «Нет. Надо следовать плану». Без плана у них вообще не было бы никакой поддержки; это – последний спасательный трос, который бросили ей родители перед тем, как погибнуть вместе со своим Домом.

* * *

Беспокоясь, что Тедж немного тоскует по дому, Айвен купил по пути с работы самый последний выпуск «Великого дома», рассчитанный на шестерых игроков. Если у него и оставались сомнения, что Байерли встречается с Риш не только ради удовольствия, но и по службе, то они полностью развеялись, когда Бай с явной готовностью посвятил несколько вечеров подряд детской игре – пусть даже динамичной, сложной и как-то странно захватывающей. Бай так наловчился играть, что уже довольно скоро смог запросто соперничать с настоящими джексонианцами, каждый раз оставляя Айвена далеко позади.

Зато Айвен обнаружил другой способ выиграть в «Великом доме» – тот самый, о котором говорил Морозов. В процессе игры все расслаблялись и начинали по ассоциации вспоминать всякие забавные эпизоды. Так Айвен узнал много нового о детстве и юности Тедж – дочери барона джексонианского Великого дома, любимицы своего сильного и могущественного отца. Айвен в ответ рассказал несколько историй из своих школьных лет. Один только Байерли ничего о себе не рассказывал, но Айвен не сомневался, что он впитывает каждое слово. В середине очередного раунда Айвен наконец понял истинные взаимоотношения последней баронессы, ее детей и Драгоценностей.