М а р и н а (в луче). Не верю. Вот стоишь ты передо мной, и все тут. Руку только протянуть… Знаешь, что я больше всего в человеке ценю? Отвагу. Ну, чтобы тебе с ним ничегошеньки страшно не было. Помнишь? Ты это помнил…

Луч высвечивает  Д о б р ы д е н я, М а р у т у, Ч х е и д з е  и  А х м е д о в а. Они в строю.

Д о б р ы д е н ь. И ты завещал нам свое мужество…

Д е с а н т н и к и. Клянемся, клянемся, клянемся!..

Т р о п и н и н (в луче). Все люди сделаны из одного теста, все испытывают боль, страх, отчаяние. Одни в состоянии это преодолеть, другие нет. Ты смог это сделать, солдат. Во имя чего? Братство людей военных — это великое братство!

Б р у с н и к и н (в луче). Значит, согласно обстановке действовал. По уставу человеческому. Как и тогда с роженицей. Сына она своего Федором назвала в честь тебя. В честь тебя…

Е л е н а (в луче). Да, я тоже мать. Одна из солдатских матерей… Запомни это, Руслан. И тебе придется быть солдатом!

В а р в а р а  П е т р о в н а (в луче). Во как у нас получилось, сынок… И наглядеться на тебя не успела всласть.

В луче возникает образ  Ф е д о р а, он длинноволос, как в первой картине, в яркой рубашке и расклешенных джинсах. Варвара Петровна кинулась к нему.

Ф е д о р. Люди же кругом. Что подумают?

В а р в а р а  П е т р о в н а. Мать с сыном прощается.

Ф е д о р. Мать… Молодая слишком. И красивая еще.

В а р в а р а  П е т р о в н а. Феденька!.. Как же это в мирные-то дни?!

Ф е д о р. Сама говорила: я же солдат. Долг у каждого имеется, обязанность человеческая. Не плачь. Просто я не вернулся из боя, мама…

В луче света вновь  В а р в а р а  П е т р о в н а  и  О р л е н е в.

О р л е н е в. Все мы живем только потому, что кто-то каждый час жертвует ради нас своей жизнью. Во имя его, тебя, другого.

В а р в а р а  П е т р о в н а. Чужого… Нет, для матери, творящей жизнь, не может быть «чужого»! Все вы дети мои. Родные вы мои!

З а н а в е с.

С ПОВИННОЙ…

Драма

ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА

Н и к и т и н  С е р г е й  С е р г е е в и ч — 50 лет.

А л е ш к а — его сын, 17 лет.

К и р а — 35 лет.

С е д о в  П е т р  Т и м о ф е е в и ч — 55 лет.

Л е с я — 21 год.

Б а г р о в — 25 лет.

С и н е г л а з о в — 30 лет.

Г а л и м з я н — 30 лет.

О л и м п и е в — 55 лет.

Ч е с н ы х — 50 лет.

П л я с у н о в — 23 года.

С о р о к а — 35 лет.

Время действия — наши дни.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

Бездонное голубое небо. Пропитанное солнцем, оно до рези слепит глаза. Весенний полдень. Белые многоэтажные дома на холме кажутся застывшими облаками.

Автовокзал на окраине города. Сквер. Тут буфетная стойка и будка с телефоном-автоматом. А еще металлический столб, на котором прикреплен репродуктор.

Слышно, как рядом по шоссе проходят автомашины.

На скамейке  А л е ш к а, он в очках, на коленях у него портативный магнитофон.

В репродукторе что-то щелкнуло. Алешка приглушил музыку.

Голос диктора: «Граждане пассажиры! Автобус номер шесть рейсом из Солнечного Яра опаздывает на двадцать минут. Повторяю…»

А л е ш к а. А вот если гражданину ждать невмоготу?! Сама судьба дает тебе, Алешка, отсрочку… (Рывком включил магнитофон, пританцовывает.)

Появился  Б а г р о в. Наблюдает за Алешкой.

Б а г р о в. Псих.

А л е ш к а. Что?

Б а г р о в. Недоумок, говорю. (Подошел к стойке.) Пива!

А л е ш к а. А здесь самообслуживание.

Б а г р о в (вывалил горсть мелочи). Тащи пару кружек.

А л е ш к а. Вы это мне?

Б а г р о в. И загрызть что-нибудь.

А л е ш к а. А как насчет того, чтобы извиниться? В темпе и изысканных выражениях. Ну?!