Читаем Суд матери полностью

Т р о п и н и н. Спасибо, Тимофей Григорьевич, что сам еще по земле ходишь и корни потомства пустил. Добрые будут у тебя дети, верю. А как же иначе-то!

Б р у с н и к и н. В гости к себе милости прошу, я ведь тут неподалеку живу, а уж встречу… пир горой, по-нашему, по-русски!

Т р о п и н и н. Непременно, Тимофей Григорьевич, непременно. Ну, а теперь говори, с чем пожаловал?

Б р у с н и к и н. Тут такое дело… Язык от стыда не ворочается. У, старый дурак! (Постучал кулаком по своей голове.)

Т р о п и н и н. Ну, а потолковей можно?

Из дома вышел  О р л е н е в. Он уже в военной форме. Невольно прислушивается к разговору.

Б р у с н и к и н. Солдат ваш один жизнь молодой матери спас. А я сгоряча на него рапорт подал. Как же — мотоцикл милицейский угнал! Тьфу, дурень непутевый…

Т р о п и н и н. Мотоцикл?

Б р у с н и к и н. Ну, пока я это в столовке прохлаждался, он согласно обстановке действовал, по уставу человеческому: посадил роженицу в коляску — и в больницу.

Т р о п и н и н. Постой, постой, когда это было?

Б р у с н и к и н. Месяца полтора тому. А теперь родители младенца регистрировать отказываются, пока имя солдата не узнают: в честь его назвать постановили. Фамилия-то его у меня имеется. (Роется в планшете.)

Т р о п и н и н. Прометеев.

Б р у с н и к и н. Точно!

Т р о п и н и н. Федором его звать. Федор Федорович.

Б р у с н и к и н. Спасибо. Вот спасибо. (Записывает.) Матери тотчас и передам. (Убрал планшет.) Разрешите отбыть, товарищ подполковник? (Отдал честь, вышел.)

Т р о п и н и н (Орленеву). Вот оно как все оборачивается, Виктор Николаевич…

О р л е н е в (снял телефонную трубку). Вызвать рядового Прометеева!

Вернулась  Е л е н а.

Е л е н а. А вот и ваш завтрак, Юрий Михайлович.

Т р о п и н и н. Спасибо. (Ест.) Елена Владимировна, вот если бы ваш сын служил в армии, и вдруг вы узнаете: он недостоин звания солдата?

Е л е н а. Мой сын? Как то есть недостоин? Я бы… немедленно выехала в эту часть, я бы… поговорила с ним, убедила, да, да, убедила стать человеком!

Т р о п и н и н. И добились бы успеха?

Е л е н а. О, вы не знаете, что такое мать, недооцениваете ее силу. (Собрала посуду, уходит.)

О р л е н е в. А ты удивительно можешь заставить меня в чем-то усомниться, посмотреть на вещи иными глазами. И как мы только с тобой уживаемся?

Т р о п и н и н (улыбнулся). Известно, что зубной врач для другого зубного врача самый тяжелый пациент, оба знают, когда боль неизбежна, но и выздоровление тоже.

Появился  Ф е д о р, встал по стойке «смирно».

Ф е д о р. Рядовой Прометеев!

Т р о п и н и н. Зачем вызвали, знаете?

Ф е д о р. Догадываюсь, товарищ подполковник.

Т р о п и н и н. Может быть, перед прыжком вы были нездоровы, плохо себя чувствовали?

Ф е д о р. На здоровье не жалуюсь, товарищ подполковник!

О р л е н е в (резко). Значит, струсил?

Ф е д о р. Небо — не мое призвание, товарищ полковник.

О р л е н е в. И куда же ты спрятался?

Ф е д о р (глухо). В туалет, товарищ полковник.

О р л е н е в. Вполне земное место… Ну вот что, садись, дам тебе перо и бумагу, и сам — слышишь, сам! — напишешь все своей матери, всю правду: голую, как младенец только что новорожденный!

Ф е д о р. Матери? О чем?

Т р о п и н и н. О всех своих художествах.

Пауза.

Ф е д о р. Не надо, товарищ подполковник, пожалуйста.

Т р о п и н и н. Почему это?

Ф е д о р. Я ей все это время о другом писал.

О р л е н е в. Что герой?

Ф е д о р. Ну, вроде этого, свободно фантазировал…

О р л е н е в (подал ручку, бумагу). Пиши!

Ф е д о р. Есть! Разрешите берет только снять, жарко что-то стало.

О р л е н е в. Пот прошиб?

Ф е д о р. Ага, я человек эмоциональный.

Т р о п и н и н. Ну, а почему правду сразу не сказал? Про мотоцикл?

Пауза.

Ф е д о р. Испугался… Кричала она очень, женщина эта, потом сознание потеряла: это я ее растряс, дорога-то проселочная…

О р л е н е в. Пиши. Идем, Юрий Михайлович.

Орленев и Тропинин уходят в дом. Федор вздохнул, принялся за послание.

Ф е д о р. Дорогая мама. (Зачеркнул.) Здравствуй, мать!.. Здравствуй.

Положил перо, задумался. На сцене медленно гаснет свет. Возникает мягкая лирическая мелодия. В луче света появилась  В а р в а р а  П е т р о в н а. Другим лучом высвечивается  Ф е д о р.

В а р в а р а  П е т р о в н а. Ты звал меня, сынок?

Ф е д о р. А ты как узнала об этом?!

В а р в а р а  П е т р о в н а. Сердце матери, оно все чувствует… Тебе что, плохо, сынок?

Ф е д о р. С чего это ты взяла?

В а р в а р а  П е т р о в н а. Служится-то как?