Читаем Суд истины полностью

Натянутая, грустная улыбка расплывается по его лицу, когда мое имя срывается с его губ. Голова Норы резко поворачивается от удивления, надежды и чего-то еще, что я не могу точно определить, в уголках ее глаз появляются морщинки.

— Привет, — выдыхаю я, устраиваясь рядом с ними на траве и слушая, как деревья шелестят на ветру.

— Твоя речь прошла хорошо? — спрашивает отец, и я киваю.

— Настолько хорошо, насколько это возможно. Что привело вас сюда, ребята? — Я не могу ходить на цыпочках во время светской беседы, когда мое сердце бешено колотится в груди.

Нора хмуро смотрит на меня, а мой отец смотрит вдаль. — Папа думает, я не помню, что здесь произошло, — заявляет моя сестра тихим и надтреснутым голосом.

Мы с отцом ловим ее пристальный взгляд, и мы оба таращимся на нее.

— Ты помнишь? — Вопрос исходит от моего отца, но он ярко светится и в моих глазах.

— Я помню запах влажного воздуха, горящие глаза волков и яркий свет, — признается она, заставляя мои глаза расшириться. — Я не совсем уверена, как все это сложить воедино, но я действительно не понимаю, какую печаль это, кажется, приносит вам обоим. Как будто у меня есть кусочки пазла, но нет заглавной картинки, которая подсказала бы мне, как их собрать воедино.

Я понимающе киваю, пытаясь унять бурю, бушующую внутри меня из-за воспоминаний, которые сформировались здесь. Воспоминания, которых мы не хотели, в которых не нуждались, но которые мы все равно пережили.

— Вот здесь я причинила тебе боль. — Слова обжигают мои губы, но я должна быть честна с ней. Она должна понять, почему нам так больно находиться здесь.

Ее глаза расширяются, но гнев не затуманивает ее взор, как я ожидала. Во всяком случае, она расслабляется. — В этом есть смысл.

Я жду секунду, потом еще и еще, пока не убеждаюсь, что она не собирается больше ничего сказать. Прочищая горло, я кладу свою руку поверх ее. — В этом есть смысл, но что ты при этом чувствуешь?

Ее брови сводятся, когда она переводит взгляд на меня. — Это не заставляет меня ничего чувствовать. То, что произошло здесь той ночью, сделало нас теми, кто мы есть, теми, кем мы должны были быть. Тот факт, что мы вернулись сюда сейчас, пройдя полный круг, показывает нашу силу, стойкость и целеустремленность. Я прожила жизнь, прикованная к стулу, и не пожелала бы этого своему злейшему врагу, но это сделало меня сильнее. Теперь у меня есть роскошь снова ходить, и я чертовски уверена, что никогда не буду считать это само собой разумеющимся. Никогда. Когда я смотрю на этот луг, все, о чем я могу думать, это то, что мы могли умереть. Но мы этого не сделали. Мы здесь. Мы трое и большая семья, которую Адди собрала вокруг нас. Та, которую она будет продолжать пополнять, если продолжит коллекционировать мужчин, как боевые шрамы, но это к делу не относится.

— Эй! — Вмешиваюсь я, наблюдая, как дразнящая улыбка расползается по ее лицу. — Больше никаких мужчин. Моих Криптонитов более чем достаточно, — ворчу я, и она хихикает.

— Как скажешь.

— Да, — настаиваю я, паника в моей груди утихает, когда Нора творит свою обычную магию.

Я принимаю как должное перспективу, которую она всегда предлагает мне. Она из тех девушек, которые видят стакан наполовину полным, излучая мерцающий свет даже в самых мрачных ситуациях. Я не знаю, делает ли она это, потому что хочет поделиться со мной своими знаниями или пытается унизить меня, но я приму это в любом случае.

Прочищая горло, я смотрю на нее краем глаза, но она следит за каждым моим движением, зная о мыслях, копящихся в моей голове. — Выплюнь это уже, сестренка, — ворчит она, и я поворачиваюсь к ней, качая головой.

— В этом нет ничего плохого, это даже не связано, но Джейни упомянула об этом во время тура, и из-за всего происходящего у меня действительно не было времени поговорить с тобой об этом.

— По поводу чего?

— О твоей волчице, — выпаливаю я, готовясь к взрыву.

Ее резкий вдох заставляет меня замереть, но она быстро улыбается, глядя вдаль. — Это та сторона меня, которую я не уверена, захочу ли когда-нибудь раскрыть. Ни для себя, ни для кого-либо еще. Это похоже на связь с женщиной, с которой я не хочу иметь ничего общего. Я хочу быть фейри, как папа. — У меня внутри все переворачивается, когда она встает, одаривая меня мягкой улыбкой, которую я пытаюсь вернуть, но у меня не особо получается. — Я собираюсь пойти в дом и вздремнуть, — заявляет она, прежде чем неторопливо направиться к дому, не оглядываясь.

— Я задела ее за живое? — Беспокойство переполняет меня, когда я поворачиваюсь к отцу, но он качает головой.

— Нет, ты задала ей реальный вопрос и получила реальный ответ. Она только встает на ноги. Она может заблудиться по пути. Все, что мы можем сделать, это быть рядом с ней, когда она в нас нуждается.

Я всегда буду удивляться, как мой отец оставался таким спокойным и собранным все эти годы. Ничто не тяготит его, по правде говоря, он просто живет ради нас с Норой, и я не думаю, что когда-нибудь смогу отплатить ему тем же.

С другой стороны, мне нужно рассказать о настоящей причине, по которой я специально искала его.