Читаем Суд истины полностью

Поднимаясь по узкой винтовой лестнице, я продолжаю спускаться, мир становится все тише, на лестнице становится темнее, а мое сердцебиение становится громче. По мере того как ступени становятся все круче, а воздух гуще, я подумываю о том, чтобы повернуть назад, но среди истертых камней за следующим поворотом виднеется лучик надежды.

Надо мной возвышается арочная коричневая дверь с мерцающей латунной ручкой, освещенной огнем, все еще горящим в моей ладони. Она прохладная на ощупь, но когда я поворачиваю ее, сопротивления нет, и тяжелая дверь со скрипом открывается.

Напрягая спину и делая глубокий вдох, я провожу языком по нижней губе, когда открываю дверь. То, что ждет меня по ту сторону, так далеко от ожиданий, так отличается от чуда, которое поглотило меня всего несколько мгновений назад, гораздо более таинственно, чем просто темнота и тусклость.

Здесь нет ни пыточной темницы, ни курганов золота или спрятанных сокровищ, но я чувствую, как моя магия вырывается на поверхность. Не просто любая магия, моя защитная магия. Не нуждаясь больше в освещении от пламени, я убираю его, пока все мое тело мягко светится в небольшом пространстве.

От чего меня защищает моя магия?

В дальнем правом углу стоит деревянный письменный стол, под ним идеально задвинуто красное бархатное сиденье, а угол слева от стола в какой-то момент был превращен в импровизированный детский манеж. Там есть мягкая игрушка, игрушечная лошадка и маленькие пластиковые качели, которые кажутся смутно знакомыми. Слева, в углу, ближайшем к двери, со стены свисают цепи, забытые и ржавые, а металлические прутья справа от входа резко контрастируют с манежем, напоминая маленькую клетку, лишенную каких-либо элементарных удобств.

Может быть, это была какая-то камера пыток. Но для кого? И почему?

Мои чувства обостряются, когда я медленно пробираюсь вглубь комнаты, замечая стопку бумаг, все еще разбросанных по столу, но это не то, что меня привлекает. Это манеж. Следуя своему инстинкту, я нервно сжимаю губы, придвигаясь ближе к опущенным металлическим прутьям, с легкостью наклоняюсь в него и с удивлением смотрю на игрушки.

Я кладу руку на одну сторону качелей, наблюдая, как они раскачиваются взад-вперед, и я уверена, что у меня сохранилось воспоминание о чем-то подобном. Нора тоже там, но я не могу собрать все воедино. Один только вид этого вызывает в моей голове видения, но это калейдоскоп смеха, волосы Норы танцуют в воздухе от ее кружащих движений, и ощущение, будто я лечу.

Плюшевый мишка ничего не вызывает в памяти, но Нора всегда любила приятные вещи. Игрушечная лошадка смотрит на меня, высокая и гордая, как настоящий жеребец, и я ухмыляюсь. Теперь это больше похоже на то, с чем играла бы я.

Дотягиваясь до его заплетенной гривы, я чувствую, как моя защитная магия разгорается ярче, словно предупреждение глубокой ночью, безмолвно умоляющее меня остановиться. Меня переполняет желание развернуться и убежать, бежать так быстро, как только могу, и не оглядываться назад, но еще большая часть меня чувствует себя обязанной остаться.

Разорванная прямо посередине, я застыла на месте. Надолго ли? Я не могу быть уверена, но я чувствую, что близка к тому, чтобы сдаться, когда внезапно нажимаю на невидимое удерживающее устройство, кончик моего пальца касается кончика носа лошади, и я переношусь.

Комната оживает. Все становится больше, чем было. Стены выше, через прутья манежа невозможно перелезть, а вдалеке маячит дверь.

— Пожалуйста, Адди. Пожалуйста, еще один раз, — умоляет Нора, и я поворачиваю голову, чтобы встретиться с ней взглядом, только чтобы обнаружить, что она меньше той Норы, которую я знаю сегодня. Намного меньше. Оглядывая свое собственное тело, я обнаруживаю, что не намного выше ее. Мое сияние исчезло, но исчез и мой контроль над своим телом.

— Отлично, Нора. Еще одна попытка, но потом я хочу поиграть со своей лошадкой. Они отправляются в большое приключение, и я не хочу его пропустить, — настаиваю я, и она сияет от уха до уха.

Она забирается на один конец качелей, а я спешу на другой, жду, пока она устроится, прежде чем оттолкнуться перенеся вес назад, как учил меня папа.