Читаем Субурбия полностью

Когда Рича повысили до среднего управленческого уровня, он продолжал оставаться таким же положительным комсоргом и, перед моим переходом в другую фирму, Рич долго интервьюировал в группу, которую он только что возглавил, женщин и только женщин, стараясь, видимо, найти похожую на Джину из их ломбардовской свиты.

Теперь - сама Джина. Полногрудая и знойная, она бывала чуть неряшлива, с размазанной помадой, наверное потому, что слишком близко принимала к сердцу производственные проблемы. Ей приходилось немало волноваться, принимать лекарства или накуриваться от обиды. Винс имел обычай закрываться с Джиной в своем кабинете для серьёзного разговора, откуда она выходила растрепанная, в пятнах от волнения. И снова она жадно курила и подкрашивала опухшие губы.

- Мистер Ломбардо, - заявляла она с вызовом на лице, - для меня всё равно, что родной папа и учитель.

На новом месте я сразу выделил юношу Джима. В отличие от прочих, с кем разговор редко отклонялся от стандартных приветствий и служебной тематики. Джим с интересом обсуждал совершенно необычные для американца абстрактные проблемы. Он был способен привести что-нибудь из древней истории, мифологии, вдруг сказануть, например,про поэтику, про волшебство поэтической речи... Я мог бы легко представить Джима на Московско-Питерских пресловутых кухнях, в обычном для нас высоком трёпе и дымных грёзах.

Одним словом - наш человек. Каково же было моё возмущение, когда остальные,'серые' сотрудники, даже не имея понятия, о чём мы там с Джимом толковали, вдруг уведомили меня, что 'малый этот ку-ку'. Да как же они посмели!

По прошествии времени я сам стал замечать, что бедный Джимми, случается, говорит одно и то же, не соизмеряя тона; он может без слушателей бубнить то же самое себе под нос, как вокзальный диктор; а, если попадался новичок вроде меня, Джимми ловил его за пуговицу и начинал своё - про 'волшебство поэтической речи'.

ПАНИКА

В американских инструкциях по найму на работу есть важный момент проверить как человек способен функционировать под давлением. На взвинченных нервах, в испуге, в полнейшем цейтноте. Чтобы времени - только в обрез. Специально расчитано. Это - необходимое условие почти любого американского экзамена. Где, чтобы добиться успеха, требуется дать как минимум три четверти правильных ответов в короткое время. Этого можно достичь только, щелкая вопросы без задержки.

Раньше, в пору промышленной революции, поточная линия, а теперь, в революцию коммуникаций, компыотер - это метафоры американской психологии. Янки нетерпеливы. Они сходят с ума в паузах; они совершенно не могут ждать.

Европейские фильмы не годятся для американского рынка - мало действия, тоска.

То, что для всего мира всё ещё 'экстра' - дополнительный комфорт и роскошь, скажем, машины, супермаркеты, видио, факс..., для американцев, это скорее, просто нужда. Такая же как транквилизатор, антидепрессант или наркотик; без них, кажется, просто не выжить.

США безнадёжно проигрывают войну с наркотиками всех видов; в то же время сама культура делается наркотической. Здесь явно перебарщивают с чертовщиной не только в дни некогда невинного праздника Всех Святых Халуин. Непременные монстры с кровавыми тесаками, освежеванные трупы и отвратительные рожи - это, похоже, не случайный перегиб новых безпринципных времен. Это - такие же черты издерганного национального характера, как истерическая потребность иметь любой продукт тут же и сию же минуту. Идея американской торговли - всё на свете под одной крышей 24 часа в сутки. IBM слышится как 'ай-бим' - мгновенный луч лазера в глаз. Если у компьютера приходится ждать вместо одной секунды - две, - В помойку это дерьмо! - кричит американец. - Эта машина пыток выводит меня из себя!

То всё личные, так сказать, домашние реакции. Теперь представьте, как это выглядит в условиях бизнеса. Большой босс, напротив, никогда не станет кричать, повышать голос; его убийственным вердиктом скорее будет тихое замечание, что он 'не счастлив'.

Смотрите, ишь чего захотел! - скажите - 'счастья' - такой эфемерной субстанции.

Никак нет, В США полагается презумпция Счастья. Удивительное согласие с нашим Горьким; чуть ли не буквально записано, что человек в США рождён для счастья, как птица для полёта. Известно, если босс шепчет, что он 'нот хеппи', подчиненным это звучит как предложение подыскивать себе другое место работы.

В крупных компаниях, я говорил, случаются периоды долгих распиваний кофе, бесцельных хождений, чесания языков, но всё это - между непременньми паниками, когда некто сверху, вдруг, позвонит и кротко признается, что как-то не чувствует себя счастливым сегодня.

Тогда-то всё и начинается.

Боссы мал-мала-меньше начинают взрываться, как по бикфордову шнуру, что именуется здесь словом 'пистофф' - так лопается воздушный баллон. Не суть важно, какова причина сего - муравейник приходит в движение.