Читаем Субмарины-самоубийцы полностью

Затем наступит самая трудная часть моей миссии. Я стартую на глубине примерно 35 футов. Сходя с лодки, я должен буду сразу же повернуть право на борт на 40 градусов и одновременно переложить рули глубины так, чтобы постепенно подвсплыть до 15 футов от поверхности моря. Когда я выйду на курс перехвата цели, мне предстоит осторожно отрегулировать подачу кислорода так, чтобы достичь скорости 30 узлов. Вместе с тем, по мере расходования кислорода, я должен буду принимать в балластную цистерну забортную воду, чтобы сохранять стабильное положение по глубине. Мне предстоит переводить взгляд то туда, то сюда, с компаса на указатель расхода кислорода и на глубиномер, тогда как руки мои будут еще быстрее взгляда порхать с рукояти горизонтальных рулей на рукоять рулей вертикальных, с клапана подачи кислорода на кран балластной цистерны. Возможно, в череде этих перемещений одна ладонь легонько погладит маленькую урну с прахом Ядзаки, если, конечно, на это у нее хватит времени.

И надо будет постоянно смотреть на циферблат секундомера. Затем, секунд за пятнадцать до истечения предписанного мне времени, я должен буду поднять мой перископ. Цель будет или, по крайней мере, должна оказаться прямо у меня по курсу, идя наперерез курсу торпеды. Я брошу еще один краткий взгляд и, если цель окажется там, где ей и полагается быть, чуть скорректирую курс горизонтальным рулем, опущу перископ и пущу мой «кайтэн» вперед на полной скорости. Еще через несколько секунд мощный взрыв отправит меня в вечность, а заодно со мной и вражеский корабль, и сотни неприятельских жизней.

Да, именно так все и будет происходить. Я прокрутил всю эту последовательность в своем сознании столь же ясно, словно это должно было бы на самом деле произойти в этот момент. Теперь мне надо отдохнуть и как следует выспаться. Завтра я должен быть полон энергии, так, чтобы никакие преграды не могли меня остановить.

Наконец-то я смог заснуть. Теперь даже узкая и жесткая койка не могла помещать мне выспаться. Утро я встретил, переполняемый энергией жизни.

Врага по-прежнему не было видно. Большую часть этого дня мы провели в стороне от маршрутов, по которым ходили суда снабжения нашего противника, проверяя наши «кайтэны». Все вроде было в полном порядке, так что к ночи мы снова сменили место расположения, передвинувшись в ту точку, где могли бы перехватить вражеские суда. Здесь, когда уже опустилась ночь и мы минут двадцать шли в надводном положении, один из наших дозорных что-то заметил.

— Вижу суда! Примерное расстояние двадцать миль!

Расстояние было изрядным, но для японских моряков ничего удивительного в обнаружении цели на таком удалении не было. Наши дозорные тщательно отбирались, они располагали гораздо более мощными биноклями, чем моряки любого из флотов других государств. В первые дни войны, когда радиолокаторы еще не отличались надежностью, такая специальная подготовка дозорных давала нашим кораблям возможность использовать преимущество внезапности даже против кораблей противника, имевших радары. Так обстояло дело в ходе первого сражения за западные Соломоновы острова, которое американцы называют «битвой при острове Саво», и во многих других случаях.

Даже обнаружив врага, наша субмарина пока оставалась в надводном положении. Капитан 2-го ранга Орита поспешно прошел к оператору радара. Он хотел своими собственными глазами увидеть, что представляет собой враг, прежде чем принять окончательное решение. Как только мы скроемся под волнами, единственным нашим средством наблюдения за внешним миром будет его перископ, оборудованный прибором ночного видения. Но поле зрения этого перископа слишком мало. Я последовал за капитаном к радару, чтобы тоже увидеть, как выглядит враг на его экране.

Открывшаяся мне картина впечатляла. На круглом экране между отметками 180 и 190 градусов светилась тонкая яркая зеленая линия, немногим толще жирной точки. За ней, ближе к центру экрана, виднелось еще несколько таких же маленьких черточек.

— Отлично! — произнес капитан Орита, явно довольный тем, что его дозорный первым заметил врага.

По оценке капитана, конвой состоял из более чем дюжины судов. Ни одно из них не развернулось носом к нам, из чего капитан мог заключить, что радары врага не обнаружили нашего присутствия. Возможно, они вообще шли без вооруженного эскорта. А возможно, их эскорт был достаточно беззаботен, считая, что у японцев вообще не осталось подводных лодок для дальнейшей борьбы.

Капитан Орита прошел в центральный пост.

— Боевая тревога! — скомандовал он по внутренней трансляции. — Приготовиться к торпедной атаке!

После этого он приказал следовать на полной скорости на сближение с противником.