Читаем Субмарины-самоубийцы полностью

«Кайтэны» были погружены на субмарину И-47 в 11.30. Перед этим они были в последний раз осмотрены нашими техниками, а оружейники заменили на них боеголовки. Теперь каждый «кайтэн» нес в своем головном отсеке 3000 фунтов сильнейшей взрывчатки. Плавучий кран перенес их на середину фарватера, где уже встала наша лодка.

Мой «кайтэн» под номером 3 был установлен ближе к корме лодки. Я потрепал его рукой по борту, словно любимого скакуна, и прошептал: «Постарайся не подвести меня!» Затем я спустился в его кокпит, чтобы проверить все приборы и клапаны. Все было в полном порядке. Совершенно довольный, я выбрался из него и доложил о полной готовности нашему командиру и командиру лодки капитану Орите. Последние проверки были закончены, и мы возвратились в свою казарму в 16.30.

Здесь для Синкаи, Ямагути, Фурукавы и меня был приготовлен сюрприз. На наших койках была разложена новенькая форма, вплоть до рубашек и белых перчаток. Вот для чего наш интендант взял все наши размеры несколько дней тому назад. «Вот каков, стало быть, мой смертный наряд!» — подумал я. Все это представилось мне зряшным расходом нужных вещей. В особенности ботинок. Ведь мне придется носить их меньше недели, расстояние до Окинавы было не таким уж большим. Мне казалось, что куда лучше было бы отдать эти вещи тому, кто нуждается в них больше нас. Но уж если таков порядок, то ничего не поделаешь. Не стоит грустить о вещах в общем-то ничтожных.

Теперь мне надо было поспешить, чтобы успеть закончить последние дела. Я уже написал и отправил письма моим родным, прозрачно намекнув на то, что это мои последние слова прощания. Мне надо было написать еще пару писем моим друзьям детства. Это можно было успеть сделать, потому что мне удалось сэкономить немного времени, за счет того, что я не собирался оставлять памятного прощального письма. Поэтому я набросал несколько слов на почтовых карточках, почти одних и тех же, тому и другому.

«Дорогой Кадзуо!

Должен извиниться перед тобой за долгое молчание. Со мной все в порядке, как, я надеюсь, и у тебя. Положение на фронтах все хуже и хуже, если верить тому, что мы слышим. Я часто спрашиваю себя, как живете вы, те, кто непосредственно не участвует в войне. Мы здесь все же не теряем надежды на успешный ее исход, делая все от нас зависящее, как, надеюсь, и вы. Ты должен упорно заниматься, чтобы в будущем стать полезным своей стране. Береги здоровье, это тоже очень важно. Мне надо спешить, поэтому я хочу успеть поблагодарить тебя за все то, что ты для меня сделал в своей жизни.

Ютака Ёкота».

Это было не очень-то похоже на письмо. Но я все же не хотел уходить на смерть, не послав весточки двум моим друзьям детства. Одного из моих остающихся на базе товарищей я попросил отправить эти карточки, когда лодка И-47 выйдет в море, и почувствовал, что исполнил свой долг, когда он обещал сделать это. Теперь все, что связывало меня с миром, перестало существовать. Я воистину был готов к последнему путешествию.

На следующее утро, 29 марта 1945 года, я проснулся совершенно бодрым. Вскочив с койки, я схватил полотенце и направился в умывальную. Умывшись, я растирался полотенцем, насвистывая какой-то мотив, когда услышал за своей спиной чей-то голос, произнесший:

— Доброе утро, Ёкота.

Это был старшина Киси Киридзава. Он тоже был одним из водителей «кайтэнов» и самым маленьким по росту из всех курсантов базы Хикари.

Прекратив мыться, я обернулся.

— Доброе утро, старшина, — улыбнулся я, гадая про себя, зачем ему понадобился.

Старшина Киридзава держал одну руку за спиной.

— Я заглянул в вашу комнату, чтобы пожелать удачи, — сказал он, — но не застал вас там.

— Спасибо за добрые пожелания, старшина, — ответил я на это. — Мы постараемся занять места лейтенанта Миёси и старшины Ядзаки.

— Отлично! — сказал он и вытянул руку из-за спины. В ней он держал небольшую и очень красивую куклу.

— Хочу просить вас — не возьмете ли вы это с собой? — произнес он, протягивая ее мне.

— Какая красота! — воскликнул я. — Не иначе ручная работа. Но зачем вы хотите, чтобы я взял ее с собой?

— Пожалуйста, не спрашивайте меня об этом, Ёкота, — сказал он, отступив на шаг. — Просто возьмите с собой на задание. Я буду очень вам признателен.

Заметив беспокойство во взгляде Киридзавы, я решил больше не докучать ему вопросами.

— Я возьму ее с собой, старшина, — пообещал я. — И повешу прямо под перископом.

— Большое вам спасибо, Ёкота.