Читаем Субмарины-самоубийцы полностью

Я взглянул на секундомер, который был у меня при себе, затем на картушку компаса. Кроме прочего, мне следовало выдерживать определенный курс и скорость, поскольку я должен был выйти в море и вернуться к месту моего старта через определенное время. Убедившись, что я держу упрямый «кайтэн» на требуемом курсе, я снова погрузился и затем всплыл. На этот раз мне удалось остановить погружение на пятнадцати футах и вести мою торпеду на этом уровне. Именно на такой глубине «кайтэну» предстояло идти на врага, чтобы поразить его в самое уязвимое место, то есть ниже ватерлинии.

Убедившись, что мне удалось удерживать «кайтэн» на глубине пятнадцати футов, я решил поднять перископ, чтобы осмотреться. Это оказалось тоже не просто сделать, и мне пришлось приложить все силы, чтобы поднять его. К тому времени, как мне удалось справиться с ним, беглый взгляд, брошенный мной на глубиномер, сказал мне, что «кайтэн» идет уже на глубине шести футов. Меня снова выбросило на поверхность моря!

На коленях у меня лежало полотенце. Я весь обливался потом, он заливал мне глаза. Вытерев полотенцем лицо, я принялся успокаивать себя. «Успокойся, Ёкота! — сердито повторял я. — Ты волнуешься, поэтому и делаешь все не так. Если это будет продолжаться, тебе не светит стать водителем „кайтэна“. Тебя больше даже близко не подпустят к нему!»

Мне все же удалось немного успокоиться и сосредоточиться на управлении торпедой. Этому помог и взгляд, брошенный мной через перископ. Остров Усидзима, находившийся у выхода из залива, просматривался слева от меня, градусах в двадцати по курсу. Если я буду продолжать идти этим курсом до тех пор, пока самая высокая точка этого острова не окажется точно на траверзе слева от меня, я достигну нужной точки, исходя из которой мне надо описать широкую дугу, чтобы лечь на обратный курс. «Ну уж на этот-то раз я сделаю все правильно», — сказал я себе.

Я снова погрузился под воду. Рычаги ходили теперь чуть свободнее, и я смог спокойно уйти на тридцать шесть футов. Затем подвсплыл до пятнадцати футов, стандартной глубины подводного хода. С этой глубины водитель может на краткий миг поднять перископ над водой, чтобы быстро сориентироваться. Теоретически каждая субмарина-носитель может положением своего корпуса задать «кайтэну» требуемый курс, а пилоту останется только выдерживать его строго по компасу. Офицеры в центральном посту лодки в состоянии даже рассчитать для каждого водителя все данные для атаки. Если противник идет определенным курсом относительно субмарины, ее офицеры могут сделать быстрый расчет для «кайтэна», что поможет ему перехватить врага. Водителю достаточно, например, услышать следующее: «Следуйте курсом тридцать градусов при отходе от лодки. Идите на скорости 25 узлов в течение двенадцати минут и тридцати секунд». Если расчет будет правильным и водитель выдержит эти параметры, то, подняв перископ, он увидит врага прямо перед собой и окажется в четырех-пяти сотнях метров от него. Затем ему останется только дать полный ход 40 узлов, направляя торпеду врагу под ватерлинию.

Я погрузился, подвсплыл, погрузился, снова подвсплыл, и настроение мое несколько улучшилось: «кайтэн» меня слушался. Я подумал, как было бы здорово испытать движение на полной скорости. Я чуть-чуть увеличил подачу кислорода, и двигатель тут же взревел у меня за спиной. Я увеличил подачу кислорода еще больше. И еще! Рев мотора заставлял вибрировать каждую жилку моего тела. Восхитительное чувство! Прошло тридцать секунд после моего последнего погружения, и я поднял перископ, чтобы проверить свое положение относительно острова Усидзима. Он должен был находиться теперь слева под прямым углом к моему курсу.

Я припал к окуляру перископа. Ничего, кроме морских волн! Я повернул перископ левее и еще левее. По-прежнему ничего! Должно быть, я намного дальше Усидзимы. Я промахнулся и прошел мимо точки поворота!

Я тут же снова ушел под воду и стал описывать циркуляцию влево под углом девяносто градусов, внимательно следя за показаниями компаса. Уже описав примерно половину дуги, я внезапно кое-что вспомнил. Младший лейтенант Цубои хотел, чтобы я был очень внимателен именно с этим «кайтэном». Он велел мне точно заметить время циркуляции на сто восемьдесят градусов при скорости 15 узлов, делая поворот влево, а я забыл его слова. Меня охватила паника. Что он сделает со мной, когда я скажу ему, что забыл заметить время начала поворота? Тут мне в голову пришла одна мысль. Я замечу время, за которое совершу вторую половину циркуляции, затем умножу это время на два и доложу эту цифру ему. Вряд ли он поймет правду. Во всяком случае, так будет лучше, чем если бы я вообще не доложил ему ничего.