– Ладно, простила его, – вздохнула подруга, – наш разговор состоялся в среду. В пятницу опять вечером подхожу к двери и слышу: «Маринка дрянь. Зачем с тобой связался? Кучу денег на тебя потратил! Какая польза мне?»

Я впала в изумление:

– Уверена, что верно услышала?

– Записала выступление. Теперь полковник не сумеет сказать, что не произносил такое. Слушай! – велела подруга, вынула телефон, нажала на экран.

Голос толстяка наполнил холл:

«Маринка дрянь. Зачем с тобой связался…»

– Офигеть, – только и сумела произнести я, когда поток грубостей иссяк, – ты ему дала послушать запись?

– Да, – мрачно подтвердила женщина, – угадай, как полковник отреагировал?

– Упал на колени, попросил прощения? – предположила я.

– Нет! Опять превратился в кота из «Шрека»: «Такое не говорил!»

Я начала закипать:

– Глупо отрицать очевидное, голос-то его.

– Ага, – согласилась Марина, – но наш полицейский всегда найдет ответ, заявил: «Ты просто хочешь меня бросить, ищешь повод, чтобы на мужа вину свалить, виноватым его за развал семьи сделать! Сама речь толкнула».

– Голос-то его! – повторила я.

Марина вскочила.

– По версии полковника, я закачала некую программу, сама наболтала, а получилось, что полковник все произнес! А он о таком даже не думал.

Я обняла подругу.

– Надо поговорить с Леней. Может, Дегтярев заболел? Сейчас позову его сюда.

– Только тихо, чтобы никто не догадался, зачем эксперт нам нужен, – попросила подруга, – заварить тебе чаю? Пошли наверх.

Минут через десять Леонид оказался на втором этаже гостевого домика, выслушал запись и начал рассуждать вслух.

– Я не психиатр. Да, имею некоторое представление о диагностике, профилактике и лечении острых психических расстройств. Если человек быстро забыл, что говорил, то причины разные. Возможна начальная стадия болезни Альцгеймера. Но не могу поставить диагноз. Полковника следует показать специалисту.

Марина заморгала.

– Если Саша занедужил, никогда его не брошу. Пусть болтает, что хочет! А этот Альц… мейц таблетками забросаем.

Леня сделал глоток чая.

– Деменцию вылечить нельзя, она не насморк. Однако облегчить состояние, притормозить процесс возможно. Но самая большая проблема в том, что больные считают себя здоровыми. Привести такого человека к психиатру невероятно сложно. А зная полковника, уверен: он никогда к врачу не обратится.

– И что нам теперь делать? – растерялась Марина. – Кто лучший по этой проблеме?

Леня смутился и вынул телефон.

– Не моя тема. Сейчас попытаюсь узнать. Алло, Света, подскажи, к кому обратиться с подозрением на деменцию? Профессор Войлоковский? Сбрось его контакт. Да, понимаю, что не по ОМС, заплатят по полной программе. Он на дом выезжает? Отлично. Спасибо. Слышала?

Последнее слово адресовалось мне.

Я кивнула.

– Пригласим доктора, представим его Дегтяреву и всем остальным как приятеля Маневина. С Феликсом договорюсь.

– Бедный Сашенька, – заплакала Марина, – а я не жена, ехидна мерзкая! Обозлилась на несчастного! Ой как стыдно!

– Перестань посыпать голову пеплом, – велел Леня, – диагноза пока нет! И с деменцией можно прожить долго в относительно нормальном состоянии. Кузя мне написал: приехал кто-то, сидит в офисе.

– Это Василий, – спохватилась я и побежала в гостевой дом.

Глава шестая

– Кто постоянно работает в усадьбе? – повторил мой вопрос мужчина. – Ответ: Василий. И еще Юрий, он стоит на воротах.

– Вы один на хозяйстве? – удивилась я.

Гость улыбнулся.