Читаем Струны полностью

- Но... - Седрик поражение уставился на Багшо. - Но если Институт охраняют с такой строгостью... И как, очень, наверное, надежная охрана?

Нашел у кого спрашивать. Он же из Службы безопасности, обязательно скажет, что надежная.

- Абсолютно. Ни одной удавшейся попытки проникновения за семнадцать лет. Во внешние зоны - бывало, но в первую - ни разу.

- А для чего же тогда Мидоудейл? - На лице Седрика появились обида и недоумение. - Почему она меня спровадила? Здесь же, получается, полная безопасность.

- Полная безопасность от внешнего насилия. Но бывают и другие неприятные вещи, с которыми никакая охрана не справится.

- Какие еще вещи?

- Наркотики. Болезни. Драки.

Седрик задумчиво откусил кусочек ногтя.

- И понимание?

- Силен! Знаешь, Шпротик, что я тебе скажу? Этим ты, похоже, уже заразился.

***

Размеры Центра потрясали. Это был целый город. Пока вертолет заходил на посадку, Седрик успел разглядеть ряды зданий, судя по всему - и жилых, и служебных, а также крытые стадионы, аэродром и несколько станций трубы. И все же, по словам Багшо, городок этот был не очень большим - если сравнивать его со штаб-квартирами некоторых других организаций - с Луктауном, с гринписовским Поселком, с конторами крупных информационных агентств. Да и что он такое, этот самый Институт? Небольшое исследовательское учреждение, филиал "Стеллар Пауэр Инкорпорейтид".

Ну да, подумал Седрик, Институт - совершенно незначительная организация. А дождевая вода полезна для здоровья.

- Центр, - добавил Багшо, - это только политика и финансы. Вся настоящая работа ведется на Лабрадоре, в Кейнсвилле. Там, конечно, попросторнее.

И всем этим хозяйством руководит бабушка? Седрик был потрясен.

К моменту посадки Багшо снова влез в свои доспехи - чтобы не таскать на плече; многострадальный индус остался в вертолете. Зябко поеживаясь от холода и сырости, чувствуя себя абсолютно беззащитным, Седрик спрыгнул на бетон и оказался в кольце бронированных людей, под прицелом знакомой уже плазменной пушки - пора, видимо, к этому привыкать. Багшо, чей немецкий костюм тоже не защитил бы от струи плазмы, не проявлял никакой тревоги - глядя на него, успокоился и Седрик. Скорее всего, обычное здешнее гостеприимство.

Новоприбывших отконвоировали в какое-то помещение, там-то все и началось. Багшо сдал Седрика получателям, словно посыльный, доставивший пиццу на дом, дунул, чтобы удостоверить свою личность, в газоанализатор и удалился; огромная туша немца заполнила весь коридор, от стены до стены. К собственному удивлению, Седрик был расстроен неожиданным расставанием. Саркастичный и агрессивный, этот мордоворот мог достать кого угодно, однако человек, поймавший тебя при падении с семнадцатого этажа, поневоле начинает вызывать доверие.

Новый мучитель - хмурый, трупообразный, средних лет мужик - был всего лишь чуть пониже Седрика. Представляться у этой публики не было, по-видимому, принято, но на белом халате висел значок с фамилией Макьюэн. Скучающее, откровенное безразличие Макьюэна оскорбляло Седрика даже сильнее, чем сарказм Багшо.

Первым делом нужно было проверить, действительно ли Седрик Диксон Хаббард - Седрик Диксон Хаббард. Седрик Диксон Хаббард дунул в трубку, нюхалка сравнила результаты анализа с данными, поступившими из Мидоудейла, а может даже с более ранними, из родильного дома. Далее последовали отпечатки рук, отпечатки ступней и хромосомный анализ. На закуску Седрик выполнил требование: "Назовите свое имя", а детектор лжи не нашел в его ответе никакой лжи. И только после всех этих проверок встали и ушли два бронированных охранника. Вид у них был явно разочарованный.

- А сетчатка? - полюбопытствовал Седрик, но никто не удостоил его ответом.

Медицинский осмотр, проводившийся десятком, а то и более, людей при помощи сотни сложных приборов, далеко превосходил все, что Седрик мог себе представить. Для начала с него сняли всю, до последней нитки, одежду - разве что кожу не содрали и брюхо не вспороли; делалось это с обычным для медиков пренебрежением к такой ерунде, как стыдливость и человеческое достоинство.

Унижениям и издевательствам не было конца. Молчаливый протест Седрика достиг точки кипения, когда выяснилось, что пыточных дел мастера намерены доскональнейшим образом обследовать весь его пищеварительный тракт - весь, сверху донизу. Голому страдальцу, стоящему раком на лабораторном столе, в окружении десятка разнополых, абсолютно незнакомых личностей, довольно трудно проявить мужество и решимость, однако Седрик взорвался.

- Да зачем? - заорал он. - Я же никогда не болел, ни разу в жизни!

- А нас твои болезни не интересуют, - загадочно объяснил женский голос, шедший откуда-то сзади. - Вдохни поглубже и постарайся расслабиться.

- Тогда зачем же.., о-о-ой!., зачем все это?

- Нам нужна полная уверенность, - скучающим голосом откликнулся Макьюэн.

- Уверенность... О-о-ой! Какого хрена, больно же!.. Какая еще уверенность?