Читаем Струна истории полностью

Например, известная фамилия Скалон, очень известная, были и служащие, офицеры, сейчас ученые, зоологи — это гугенутские фамилии. Я недавно говорил с одним Скалоном, который у нас защищался, и пришел меня проведать. И у него чисто кальвинистский подход. Хотя он сам, будучи географом, представления не имеет о кальвинизме. Традиция как-то через гены передается. И в мелочах, в деталях он сохранил свой психологический настрой и свой психологический рисунок. Это было очень смешно, он удивился, когда я ему это объяснил. Он-то, конечно, истории не знает, но не огорчился.

Так вот, вернемся к Франции, к XVII веку. Когда кончились религиозные войны, — очень жестокие, то возник вопрос о том, как их понимать? Что это за Религиозные войны0.

Оказывается, что протестантами, врагами католиков были:

— вандейцы — в устьях Луары;

— гасконцы — в низовьях Гаронны;

— провансальцы — в Севеннах и по берегам Средиземного моря.

И наоборот, рьяными католиками были:

— потомки франков между Луарой и Марной с центром в Париже;

— ну, и другие города были — очень католические: Анжер, Орлеан.

Они боролись сами, не зная за что. Потому что разница между кальвинистским исповеданием и католическим, — она очень принципиальная, но очень — сложная.

Как и почему совершается всё в мире?

Кальвинисты говорили: «Все предначертано Богом».

Католики говорили: «Нет! Бог только дает возможность людям действовать, но очень много зависит от их поведения. А надо поэтому все время обращаться к Богу, ходить в церковь и причащаться. Ну, хотя бы раз в год».

А кальвинисты говорили: «Это всё ни к чему! Потому что всё равно, будешь причащаться или нет. Раз ты предназначен к вечному спасению, — ты спасешься».

Собственно, спорить об этом можно было в Сорбонне или Женеве — в университете протестантском. А обыкновенным людям — крестьянам, офицерам французской армии, солдатам, негоциантам — на это должно было бы абсолютно наплевать. И тем не менее, они боролись со страшной силой.

(Л. Н. Гумилев переходит к плакату «Структура этносферы» и показывает по нему. — Ред.)

Но когда мы кладем это на карту и выясняем, какие субэтносы принимали участие в борьбе, то мы видим, что французы-парижане были в основном католики. И ярые католики — члены Лиги, которые убивали всех, кого заподозревали только в недостаточной приверженности к католицизму, в том числе и королей своих. (Л. Н. Гумилев перечисляет и загибает пальцы на руке. — Прим. ред.): трех Генрихов — одного Лотарингского герцога, — потомка Карла Великого; другого — Валуа и третьего — Генриха Бурбона, — зарезали.

А против них были: бретонцы, гасконцы; бургундцы уже к этому времени — скисли. Эльзасцы были тоже католики, но они — за пределами Франции были. Ворманцы были католиками, провансальцы — были противниками их.

Но когда кончилась религиозная война, кончилась она компромиссом. Победивший вождь протестантов Генрих IV сказал: «Париж стоит мессы» (пошел в церковь, помолился там или постоял обедню, принял причастие из рук католического священника и после этого короновался при полном сочувствии всех), то во Франции победившей оказалась партией не протестантская и не католическая, а так называемые «политики», которые говорили: «Мы — французы, мы — спокойные люди, мы — храбрые люди, мы — трудолюбивые люди, мы — талантливые люди, чего нам из-за этого спорить?»

Это была третья партия — индифферентизм. А индифферентизм с чем связан? — Конечно, с отсутствием страстности, с отсутствием горячности! С отсутствием стремления настоять на своем, то есть это антипассионарная система совершенно. Так.

И политики оказались у власти, и долгое время (весь XVII и XVIII век) они были у власти.

Благодаря этому Франция превратилась в страну, довольно монолитную:

— Аквитания уже не отличала себя от Иль-де Франса;

— Бретань, в общем, согласилась, хотя и кисло;

— гасконцы побежали служить при дворе французских королей, эти нищие бароны;

— провансальцы и марсельцы начали торговлю по Средиземному морю;

— лярошельцы (это Аквитань) развили корсарство на Атлантическом океане и грабили всех — и испанцев, и англичан, и всех, кого могли. Самый разбойничий город был Ля-Рошель. Ну, вот.

То есть они выкинули излишнюю энергию за пределы своей страны.