Читаем СТРУНА ИСТОРИИ полностью

На этой территории (Л. Н. Гумилев показывает на карте. — Прим. ред.), прилегающей к Средиземному морю, в бывшей римской провинции сложился особый народ, который называл себя по имени страны, которую он населил, — провансальцы. А народ, который там сложился, никогда там раньше не существовал. Он сложился из разных племен, которые в этом благодатном месте оседали. Строили там небольшие укрепленные города, разводили виноград и оливки, занимались торговлей, морским грабежом и чувствовали себя не плохо до тех пор, пока на них не нападал кто-нибудь. А на них нападали все время со всех сторон. С моря, с берега Африки на них нападали мусульмане, с севера — французы. И поэтому провансальцы терпеть не могли французов. Это для них были одни из злейших врагов.

В горах по течению Роны поселилось древнегерманское племя бургундов. Слившись с местным населением, оно романизировалось, то есть потеряло свой язык, но сохранило свои традиции и ненависть к весьма агрессивным французам, жившим около Парижа. Даже много столетий спустя бургундский герцог Карл Смелый говорил про свой народ «nous sommes les autres Portougais», «мы — другие португальцы», мы не такие, как французы, хотя он сам был из фамилии Валуа, то есть из самого настоящего французского королевского рода.

В Нормандии поселились выходцы из Норвегии, но тип свой они сохранили до сих пор. У них в устье Сены был город Руан, их столица. И они терпеть не могли французов и всячески против них боролись.

Но самым опасным врагом для французов была Бретань, которую заселили кельты из Британии — Корнуэльса. И бретонцы не захотели знать ни французских обычаев, ни французского языка, ни французского права, и, вообще, ничего французского. И защищали свою самостоятельность со страшной силой.

Это — вместо одного большого народа. Испанию захватили арабы в 711 г. и удерживали ее большую часть. Но на рубеже X в. образовались два народа: астурийцы в горах, которых арабы не сумели или не захотели подчинить себе, и каталонцы, которые жили около города Барселоны. Астурийцы были горцы и страшные разбойники. А каталонцы были пиратами в основном, это была их профессия.

Территория Италии раскололась на северную, среднюю и южную. Причем жители Северной Италии считали себя за итальянцев, а неаполитанцев и сицилийцев они за итальянцев-то не считали. Они считали, что это особые народы. Кстати сказать, так было до самого XIX в. В Сицилии и Южной Италии были очень сильны арабские и греческие вкрапления и влияния. И языки их очень разные, и понятие «итальянец», в общем, отсутствовало. Оно означало просто «жителя территории», но никак не национальную принадлежность, как могут сказать сейчас, или этническую, как мы будем говорить в дальнейшем.

И только вот эти два острова (Л. Н. Гумилев показывает на географической карте. — Прим. Ред.) — Корсика и Сардиния — сохранили свое старое этрусское население. Благодаря тому, что эти острова покрыты горами, а горы покрыты колючим кустарником маквисом, там очень легко прятаться от всякого рода противников. А местные аборигены могут защитить себя в любых случаях, — они так приспособились к этому ландшафту, к этому кустарнику, к этим тропинкам! Они неприхотливы — козье молоко, козий сыр, немножко хлеба в виде лепешек — этого им достаточно. Они умели сохранить себя и сохранили вплоть до нашего времени. Причем сказать, что они полностью потеряли свои качества, нельзя, — древние качества первой крупной цивилизации — этрусской, потому из числа потомков этих этрусков была известная фамилия Бонапарте.

(Вопрос из зала): Наполеон?

Наполеон, конечно, — этруск. И по виду своему он похож на статуи. Да, толстенький такой, коренастый, умный, деловой. Но, к сожалению, далеко не все корсиканцы такие, как Наполеон. А может, и к счастью.

То есть вместо единого большого этноса, с единой хозяйственной системой мы видим ряд маленьких, самостоятельных, непохожих на предыдущие, казалось бы не имеющих предков, этносов. Потому что — от кого кто произошел, — сказать трудно. Папа один, мама другая, а дяди и тети совсем третьи, а уж о дедушках и бабушках — лучше и не спрашивать. И тем не менее они находили свое место в жизни и сохраняли себя.

И колоссально изменился Ближний Восток. Могучий Иран исчез с лица земли. Он остался только как географическое понятие.