Читаем Струфиан полностью

 Дул сильный ветер в Таганроге,  Обычный в пору ноября.  Топталось море, словно гурт,  Захватывало дух от гула.  Но почему-то в Петербург  Царя нисколько не тянуло.  Себе внимая, Александр  Испытывал рожденье чувства,  Похожего на этот сад,  Где было сумрачно и пусто.  Пейзаж осенний был под стать  Его душевному бессилью. - Но кто же будет за Россию  Перед всевышним отвечать?  Неужто братец Николай,  Который хуже Константина...  А Миша груб и шелопай...  Какая грустная картина!.. -  Темнел от мыслей царский лик  И делался me'lancolique. - Уход от власти - страшный шаг.  В России трудны перемены... И небывалые измены  Сужают душный свой кушак... Одиннадцатого числа  Царь принял тайного посла.  То прибыл унтер-офицер  Шервуд, ему открывший цель  И деятельность тайных обществ. - О да! Уже не только ропщут! -  Он шел, вдыхая горький яд И дух осеннего убранства. - Цвет гвардии и цвет дворянства!  А знают ли, чего хотят?.. Но я им, впрочем, не судья...У нас цари, цареубийцы  Не знают меж собой границы  И мрут от одного питья...  Ужасно за своим плечом  Все время чуять тень злодея...  Быть жертвою иль палачом... -  Он обернулся, холодея. Смеркалось. Облачно, туманно  Над Таганрогом. И тогда  Подумал император: - Странно,  Что в небе светится звезда...



4

 - Звезда! А может, божий знак? -  На небо глянув, думал Федор  Кузьмин. Он пробрался обходом  К ограде царского жилья.  И вслушивался в полумрак. Он родом был донской казак.  На Бонапарта шел походом.  Потом торговлей в Таганроге  Он пробавлялся год за годом И  вдруг затосковал о боге  И перестал курить табак.  Торговлю бросил. Слобожанам  Внушал Кузьмин невольный страх.  Он жил в домишке деревянном  Близ моря на семи ветрах.  Уж не бесовское ли дело  Творилось в доме Кузьмина,  Где часто за полночь горела  В окошке тусклая свеча!  Кузьмин писал. А что писал И для чего - никто не знал.  А он, под вечный хруст прибоя,  Склонясь над стопкою бумаг,  Который год писал: 'Благое  Намеренье об исправленье  Империи Российской'. Так  Именовалось сочиненье,  Которое, как откровенье,  Писал задумчивый казак.  И для того стоял сейчас  Близ императорского дома,  Где было все ему знакомо -  Любой проход и каждый лаз -  Феодор неприметной тенью,  Чтоб государю в ноги пасть,  Дабы осуществила власть  'Намеренье об исправленье'.


5

Перейти на страницу:

Похожие книги

Поэты 1880–1890-х годов
Поэты 1880–1890-х годов

Настоящий сборник объединяет ряд малоизученных поэтических имен конца XIX века. В их числе: А. Голенищев-Кутузов, С. Андреевский, Д. Цертелев, К. Льдов, М. Лохвицкая, Н. Минский, Д. Шестаков, А. Коринфский, П. Бутурлин, А. Будищев и др. Их произведения не собирались воедино и не входили в отдельные книги Большой серии. Между тем без творчества этих писателей невозможно представить один из наиболее сложных периодов в истории русской поэзии.Вступительная статья к сборнику и биографические справки, предпосланные подборкам произведений каждого поэта, дают широкое представление о литературных течениях последней трети XIX века и о разнообразных литературных судьбах русских поэтов того времени.

Дмитрий Николаевич Цертелев , Александр Митрофанович Федоров , Даниил Максимович Ратгауз , Аполлон Аполлонович Коринфский , Поликсена Соловьева

Поэзия / Стихи и поэзия