Читаем Строптивая полностью

– Я этого вовсе не думаю, – сказал Филипп нежно. Какое-то мгновение они пристально смотрели друг на друга. Затем Филипп взял ее руку и усадил Камиллу на кровать рядом с собой.

– Ночью я хотела кое-что тебе сказать, – прошептала она.

– Что же?

– Мне кажется, ты выбрал ужасно странное место для татуировки.

* * *

Позже Камилла спустилась вниз приготовить кофе и уже с подносом вернулась в комнату. По шуму воды она поняла, что Филипп в ванной. Он стоял к ней спиной, голый, намереваясь побриться. Хотя она и провела с ним ночь, занимаясь любовью в разных вариациях, и утром это опять повторилось, столкнувшись с ним в ванной комнате, она почувствовала, что нарушила его уединение.

– О, прости, – сказала она. Он улыбнулся.

– Все в порядке.

– Мне нужна соль для ванны.

– Входи. Это твоя ванная комната. Я позаимствовал твою бритву.

– А чем ты пользуешься для бритья?

– Обычным мылом. Вполне подходит.

Проходя мимо него и открывая шкафчик, она задела его. Филипп, всегда чуткий к прикосновениям, отреагировал на это. Они оба заметили это. И оба улыбнулись.

В спальне зазвонил телефон.

– Как? В ванной комнате нет аппарата? – пошутил Филипп. – А мне показалось, что я нахожусь в столице кино.

– Я к кино не принадлежу, – сказала Камилла и пошла к телефону. – Мы даже не разговариваем с жителями этой столицы. Вероятно, это Банти. Я говорила тебе, что у меня есть дочь?

– Нет.

– Восьми лет. Она проводит уик-энд на ранчо семьи ее подруги Филлис в Солвэнге. Иначе ты бы никогда не провел здесь ночь. Алло? О, доброе утро, Жюль. Какой замечательный был у вас прием. Я так хорошо провела время. Собиралась позвонить Паулине и поблагодарить ее, но подумала, что еще очень рано.

Наступило молчание, потом Филипп услышал, как Камилла воскликнула: «Нет!» Опять молчание, и опять она сказала: «Нет! Не могу поверить. Как это произошло?»

Снова молчание и голос Камиллы: «Откуда ты звонишь, Жюль?»

Филипп замотался в полотенце и, войдя в спальню, встал рядом с Камиллой. По лицу Камиллы он сразу догадался, что случилось что-то серьезное, возможно, какое-то несчастье.

– Из дома Гектора, – услышал Филипп в трубке низкий голос Жюля Мендельсона.

– Я сейчас приеду, – сказала Камилла.

– Нет, нет, Камилла, не приезжай, – говорил Жюль торопливо, – В этом нет необходимости. Это тебя ужасно расстроит. Я могу сделать все сам. Ты лучше отправляйся к Паулине и побудь с ней. Или я могу попросить Паулину приехать к тебе, а через час или раньше мы встретимся.

Камилла была недовольна его предложением, но, коль скоро это был совет Жюля Мендельсона, она согласилась.

– Да, конечно, Жюль. Ты уже рассказал Паулине?

– Да, я звонил ей, – сказал Жюль.

Когда она повесила трубку, Филипп спросил:

– Что случилось?

– Гектор умер, – ответила Камилла.

– От чего?

– Очевидно, застрелился.

Они посмотрели друг на друга. Он положил руку на ее плечо.

– Я сожалею. Она кивнула.

– Мой отец, мама, муж, теперь дядя. Почему, черт возьми, мне так не везет?

– Одевайся, – сказал Филипп. – Я отвезу тебя туда.

– Жюль сказал, чтобы я не приезжала, что это только расстроит меня. Он сказал, чтобы я ехала к Паулине, он встретится со мной там и все мне расскажет.

– Жюль Мендельсон – родственник твоего дяди?

– Нет.

– Он был его лучшим другом?

– Нет. Гектор был другом Паулины, я никогда не думала, что Жюль так его любит. Почему ты спрашиваешь?

– Ты ведь единственная из живых родственников Гектора, не так ли?

– Да.

– Как же Жюль узнал, о его смерти раньше тебя? Почему из полиции позвонили ему?

Камилла посмотрела на Филиппа.

– Я не знаю, но это так похоже на Жюля – брать все в свои руки. Несмотря на суровую внешность, он невероятно добрый человек, готовый сделать все для своих друзей. Я рассказывала тебе, как он помог мне, когда Орин умер в Барселоне.

– Да, я все это помню, – сказал Филипп, – но одного не могу понять: почему из полиции позвонили ему, а не тебе.

– Возможно, ты прав, – сказала она.

– А не кажется ли тебе, что ты должна поехать в дом дяди?

– Жюль сказал, чтобы я ехала к Паулине.

– Тем не менее, ты не производишь впечатления женщины, которая держится в стороне только потому, что кто-то ее попросил об этом.

– Верно, я не такая.

– Идем. Я отвезу тебя.

Магнитофонная запись Фло. Кассета N 3.

«Однажды Жюль сказал мне, что иногда он чувствует себя не вполне соответствующим семье Паулины. Трудно представить, что Жюль может чувствовать себя несоответствующим хоть чему-то, но он так сказал. Отец Паулины был хорошим спортсменом, а Жюль никогда не увлекался спортом, если не считать, что он смотрит футбол по телевизору. Почти никто не знает, что ноги у Жюля «журавлиные», это при его-то огромном росте. Он очень болезненно относился к этому. В детстве он перенес полиомиелит, это был один из последних случаев болезни. Поэтому-то он не играл ни в гольф, ни в теннис, вообще не занимался каким-либо видом спорта, чему отец Паулины придавал большое значение.