Читаем Строптивая полностью

Перл Силвер и Сильвия Лески не были дружны с Паулиной, но состояли членами одних и тех же благотворительных комитетов, а потому они тепло поприветствовали друг друга. Женщины, не сказав друг другу ни слова, дали понять, что находятся здесь по принуждению. Паулина одиноко стояла в стороне, теребя в руке отделанную золотом и бриллиантами сумочку, и делая вид, что рассматривает картины Каспера Стиглица, ни одна из которых ей не понравилась. Внезапно среди толпившихся гостей она увидела Филиппа Квиннелла, с которым не встречалась со времени ленча в «Облаках» после похорон Гектора Парадизо, когда он так разозлил Жюля, что стало причиной падения статуэтки балерины Дега с настоящей розовой лентой в волосах.

– Восхищаетесь живописью? – спросил, подходя к ней, Филипп.

Жюль, стоявший рядом с Паулиной, приветствовал Филиппа кивком головы, но руку не протянул.

– Я ненавижу подобное искусство, эти огромные белые полотна с голубыми точками в середине. А вы? – спросила Паулина.

– Да, ничего общего с «Белыми розами» Ван Гога, – ответил Филипп.

Паулина улыбнулась.

– Мы скучали без вас, – сказала она.

– Не думаю, что Жюль скучал обо мне, – сказал Филипп.

– Но я скучала.

– Вы кажетесь сегодня какой-то другой, – сказал Филипп.

– Какой же?

– Печальнее, – сказал Филипп, немного подумав. Паулина улыбнулась, глядя на него с симпатией.

– Знаете, Филипп, если бы я была из тех, кто не соблюдает супружескую клятву, и если бы Камилла Ибери, не была моей лучшей подругой, я бы вам устроила сейчас такую сцену, несмотря на то, что я на пятнадцать, а может быть, на шестнадцать лет старше вас.

Филипп, смущенный, покраснел.

– Не припомню, когда чувствовал себя таким польщенным.

– Довольно неподходящее место для встречи, – сказала Паулина, указывая на комнату, заполненную гостями.

– Да, действительно. Я не мог поверить, когда услышал, что вы собираетесь придти.

– Мне тоже не верилось, – сказала она.

– Как поживает балерина Дега? – спросил Филипп.

– Отбыла в Париж на реставрацию. Жюль отправил ее туда на нашем самолете. В Лувре есть замечательный реставратор, о котором нам рассказал Пьер Розенберг. – Она прижала сумочку к груди и оглянулась вокруг, – Скажите, Филипп, мистер Стиглиц женат?

– С недавнего времени он живет один после целой серии скандалов, – сказал Филипп, – но на презентации они до сих пор появляются вместе. Об этом мне рассказал дворецкий Каспера Уиллер.

Паулина рассмеялась.

– Расскажите, кто эти люди? Я немного знаю Перл Силвер, а Сильвия Лески и я являемся сопредседателями благотворительного общества Седар-Синай. Но другие, кто они? Вы знакомы с ними?

– Нет, но кое-кого я знаю, – сказал Филипп. – Я не знаком с Амосом Свэнком, но он известный телеведущий.

– О, конечно, – сказала Паулина.

– И с Домом Бельканто я не знаком.

– А я знаю, кто такой Дом Бельканто. Он выступал на одном из благотворительных концертов. Но кто же остальные? – спросила Паулина. – Например, эта девица с выступающими зубами?

– Гортензия Мэдлен, литературный критик из «Малхоллэнд».

– А эта леди, говорящая с Марти Лески о кинобизнесе со скоростью сто слов в минуту?

– Мона Берг, известный киноагент, а рядом с ней Джоэль Циркон, тоже агент.

Если для Мендельсонов и Лески данный прием был не чем иным, как тяжелой обязанностью, то для Джоэля Циркона – ступенькой вверх по социальной лестнице. Его пригласили в последнюю минуту в качестве эскорта Моны Берг, которая не пожелала являться одна. Джоэль никогда не слышал о Жюле Мендельсоне, но был в полном восторге оттого, что находился в одной комнате с Марти Лески, Домом Бельканто и Амосом Свэнком. Его, кажется, даже не смущало, что они не заговорили с ним, когда он подошел к их группе. Заметив Уилларда, дворецкого Каспера Стиглица, с которым часто выпивал и проводил время в «Мисс Гарбо», Джоэль сделал вид, ради приличия, что знать его не знает.

– А который из них Арни Цвиллман? – спросила Паулина. – Он из тех людей, о которых все наслышаны, но представления не имеют, как они выглядят.

– Вот тот, очень загорелый, что разговаривает с Домом и Пеппер Бельканто, – ответил Филипп.

Паулина обернулась, чтобы рассмотреть его. Арни Цвиллман никогда не разрешал фотографировать себя. Поэтому когда «Лос-Анджелес Трибьюнэл» несколько лет назад опубликовала специальную статью о проникновении мафии в бизнес Лас-Вегаса, то раздел, посвященный Арни Цвиллману, не смогли проиллюстрировать хорошей фотографией, а воспользовались снимком, сделанным лет пятнадцать назад в одном из ночных клубов Лондона, где Арни проводил время, крутя роман с певичкой.

– Кто, черт возьми, этот Арни Цвиллман? – спросила Паулина. – Можете вы объяснить мне?

– Он тот человек, что поджег «Вегас Серальо» ради страховки.

– Так все о нем говорят. Но это ничего не объясняет.