Читаем Строптивая полностью

– Правильно, Нелли Поттс. Попроси ее позвонить «Штеубену» в Нью-Йорк. Скажи, чтобы она заказала для тебя приличные бокалы и стаканы. По двенадцать штук разного вида. Бокалы для воды, высокие стаканы для виски, бокалы и рюмки в старинном стиле, для красного и белого вина, для шампанского. Вкус выпивки намного лучше, когда пьешь из хорошего бокала.

– Блеск! – сказала Фло в восхищении. – Может быть, сделать на них монограммы? Например ФМ? Я где-то читала, что у Дона Белканто бокалы с монограммами.

– Нет, нет, монограммы – это безвкусица, – сказал Жюль, – и займет много времени. Закажи обычные бокалы. Пусть пошлют их через транспортную контору. Через два дня они будут здесь. И тогда ты сможешь подавать мне выпивку в приличных бокалах.

– Позвоню Нелли позже, – сказала Фло. Ее обрадовала перспектива занять чем-то свое время.

– Кстати, о Нелли Поттс, – сказал Жюль, протягивая руку и беря конец новых штор. – Ты имеешь представление, сколько стоят эти шторы?

– Да, конечно, Жюль, – ответила Фло.

– Не слишком ли много денег ты потратила на шторы, Фло? Ты хотя бы поинтересовалась вначале их ценой?

– Да, Жюль.

– И тебя не смутила чрезмерность цены? Фло удивленно подняла брови.

– Но тебе это по карману, Жюль, – сказала она.

– Дело не в этом.

– А в чем же?

– Этот дом мы сняли в аренду. Тратить сорок тысяч долларов на шторы для дома, который снимаешь, бессмысленно. Ты же не сможешь из взять с собой, когда съедешь отсюда. Эта бывшая телезвезда, у которой ты сняла дом, и так извлечет выгоду из ремонта, сделанного здесь.

– Не надо мне каждый раз тыкать в нос, что мы этот дом арендуем, Жюль. Кстати, переоборудование моей гардеробной, которое сейчас проводят, будет стоить тебе не меньше, – сказала Фло.

– Не могу поверить.

– Разве я этого не стою, Жюль? Каждый раз, когда ты высказываешь недовольство по поводу моих затрат, я готова отказаться от наших договоренностей, – сказала Фло высокомерно.

– Давай-ка прекратим этот разговор, Фло. Я устал. У меня достаточно других забот.

Фло поднялась с постели, где лежала, прижавшись к Жюлю. Взяла халат и надела его.

– Я хочу, чтобы ты купил этот дом для меня, Жюль, – сказала она. – Менеджер Трента Малдуна, говорит, что он готов его продать.

– Сейчас не время говорить о покупке дома, – сказал он. – Я же тебе только что сказал, что устал и у меня много забот.

– Ты постоянно увиливаешь от этого, Жюль. Никак не можешь найти подходящего времени. Мне надо иметь что-то свое, личное. Я живу в доме, который арендован, езжу на машине, взятой напрокат. Что со мной будет, если с тобой что-нибудь случится? Я уже привыкла жить обеспеченно.

– О тебе позаботятся. Симс Лорд все устроит, – сказал Жюль.

– Ты знаешь, Жюль, я целыми днями сижу здесь, ожидая тебя. У меня нет друзей, никто сюда не приходит, кроме служанки, которая работает у Фей Конверс. У меня нет работы. Ты боишься показаться со мной на людях, поэтому я почти не выхожу никуда. У меня тридцать костюмов от «Шанель», эти чертовы шторы, стоимостью сорок тысяч долларов, да еще будет сотни две бокалов без монограммы, вот и все. Но этим жизнь не заполнишь. Поэтому, я повторяю, я хочу, чтобы что-то принадлежало мне, какая-нибудь собственность.

– Хорошо, хорошо, я куплю тебе дом, – сказал он.

– Спасибо, Жюль, и еще я хочу иметь паспорт на собственную машину.

– Я лучше оденусь, – сказал он, поднимаясь с постели и подбирая одежду, раскиданную по комнате.

– Эй, Жюль, не мешало бы тебе спустить жирок на животе, – сказала Фло. – Паулина слишком много водит тебя на банкеты. Когда ты наклоняешься, чтобы завязать шнурки на ботинках, то лицо твое краснеет, а дыхание становится затрудненным.

Жюля рассердили ее слова, но в то же время он был тронут ее вниманием. Он не любил, когда напоминали о том, насколько он грузен. Недавно его взбесила статья в журнале, в которой о нем говорилось как о человеке чрезмерно больших пропорций. Но одновременно он был поражен тем, насколько его отношения с Фло отличались от отношений с Паулиной. Дома Жюль одевался и раздевался в своей комнате, Паулина – в своей, и они представали друг перед другом готовыми выйти в свет или отправляясь спать.

Фло подошла к нему и обняла за шею.

– Послушай, меня это вовсе не беспокоит. Я вижу в тебе только то, что люблю.

Кончив одеваться, Жюль прошел в гостиную, где Фло сидела на заново обтянутой софе и читала колонку Сирила Рэтбоуна в «Малхоллэнд». Ему показалось невероятно трогательным то, как Фло двигала губами, когда читала.

– О, ля-ля, – сказала Фло, выставив мизинец на руке таким образом, чтобы это напоминало, по ее мнению, жест великосветской дамы.

– Что такое? – спросил Жюль.

– «Паулина Мендельсон устраивает день открытых дверей в своей оранжерее для лос-анджелесского клуба садоводов», – прочитала она. «Миссис Мендельсон, элегантная жена Жюля Мендельсона, денежного туза, вывела редкий сорт желтой орхидеи – фалэнопсия» Я правильно прочитала название?

Жюль отвернулся. Не не переносил, когда две стороны его жизни случайно накладывались одна на другую.

– Ты же знаешь, Фло, двигать губами, когда читаешь, некрасиво, – сказал он.