Читаем Строптивая полностью

– Проглотили язык? – спросила она. Она иногда пользовалась выражениями, которые он терпеть не мог.

– Кто тот парень, с которым вы разговаривали у стойки? – спросил он, когда она принесла ему кофе.

– Какой парень?

– Тот блондин.

– А этот. Это Лонни. – Она показала на парня пальцем.

– Вы, кажется, дружны с ним?

– О, пожалуйста!

– Почему он вечно тут околачивается?

– Пьет кофе, как и вы. Да вы не ревнуете ли меня к Лонни?

– Ревную… Конечно, нет. Почему я должен ревновать? Я просто хотел узнать, кто он.

– Позвольте мне рассказать о Лонни. Лонни не интересуется, повторяю, не интересуется симпатичными девушками, вроде меня, поверьте. Лонни интересуется богатыми старичками, вроде вас, у которых есть машины, как у вас.

Жюль побагровел. Ему не нравилось, когда его называли стариком. Ему тогда было пятьдесят три года, и он не считал себя старым. Он начал терять вес. Он начал правильно питаться – рыба, приготовленная в грилле, зеленый шпинат – отказывался от хлеба и десерта. Даже Уилли, его парикмахер, который бреет его каждое утро в половине шестого, заметил как раз в то утро, что он в хорошей форме и помолодел.

Фло поняла, что обидела его.

– Я не имела в виду старыми, – сказала она, я имела ввиду старше его по возрасту. Лонни был другом того знаменитого писателя, который умер. Как же его фамилия? Уверена, вы слышали о нем. – Она приложила палец к губам, пытаясь вспомнить фамилию. – Бэзил Плант, кажется. Как бы то ни было, предполагают, что Лонни украл у него рукопись неоконченного романа или что-то в этом роде. Кто-то рассказывал мне об этом, но я слышу столько разных историй в «Вайсрое», что не могу их точно запомнить.

Жюль покачал головой. Его не интересовал рассказ о молодом человеке.

– Керли думает, что вы положили глаз на меня, – сказала Фло, меняя тему разговора.

– Кто такой Керли?

– Управляющий. Вон там стоит, разговаривает с Лонни. Он говорит, что вы садитесь только за мой столик и оставляете такие большие чаевые, которые не дает никто из посетителей.

Жюль не ответил. Он поднес «Лондон Файнейншнл Таймс» ближе к лицу, как будто заинтересовался какой-то статьей, а на самом деле, чтобы скрыть покрасневшее лицо. Больше всего он боялся, что о нем могут говорить, хотя был уверен, что Керли или кто другой в «Вайсрое» не знают, что он Жюль Мендельсон. Он сам иногда задавался вопросом, а знает ли он сам Жюля Мендельсона? Тот Жюль Мендельсон, которого он знал, никогда бы не стал ежедневно ходить в кафе на бульваре Сансет и просиживать там больше часа в кабинке, чтобы не отрывая глаз разглядывать рыжеволосую официантку, которую зовут Фло Марч. В тот же день он пригласил Фло Марч прокатиться в его «бентли».

* * *

Платье на ней было дешевое и броское. Жюль подумал, что оно ей не идет: юбка слишком короткая даже для ее красивых ног. Он привык видеть ее в розовом форменном платье, простого покроя, а потому был несколько разочарован ее видом.

– Знаешь, что мне нравится в тебе, Жюль? – спросила она.

– Что?

– Ты вел себя, как неопытный и неуклюжий мужчина, когда приглашал меня прокатиться, как будто ты не привык иметь дело с такими девушками, как я. Меня это тронуло.

– Я подумал, что ты согласилась только за-за моей машины.

– В какой-то степени и поэтому, – сказала она и оба рассмеялись. Он заметил, что она сама получает удовольствие от собственного юмора. Когда она говорила что-нибудь смешное, то смеялась от всего сердца вместе с ее слушателем над своими шуточками, порой несколько грубоватыми.

– Ты мало смеешься, Жюль. Кто-нибудь говорил тебе об этом?

– Сам догадываюсь.

– Хочешь знать, что мне еще в тебе нравится?

– Конечно.

– Ты не начал приставать ко мне в первую же минуту, когда мы оказались одни в твоей машине.

– Ну, это не означает, что мне не хотелось этого.

– Я понимаю, но все-таки ты не приставал. Ты ведешь себя как джентльмен, а я к этому не привыкла, встречаясь с другими парнями.

– Я ведь даже не знаю твою фамилию, – сказала Фло, выходя из «бентли» на стоянке около «Вайсроя».

– Какое это имеет значение?

– Нет, прошу, скажи.

– Мендельсон, – сказал он тихо.

Она посмотрела на него. От удивления открыла рот.

– Как в названии «Крыло для пациентов семьи Жюля Мендельсона» в больнице Седарс-Синай?

Жюль кивнул.

– Это ты?

Жюль опять кивнул.

– Там умерла моя мама. В ожоговом отделении. Она обгорела при пожаре гостиницы.

– Мне очень жаль.

Воодушевление покинуло ее, она стала задумчивой.

– Спокойной ночи, – сказала она, захлопнув дверцу и направилась к своей машине, но затем обернулась и посмотрела на него. Он сидя провожал ее взглядом. Она вернулась к его машине, открыла дверцу и просунула голову в кабину.

– Значит, ты женат на Паулине Мендельсон? – спросила она.

Он едва кивнул головой. Он знал, что цветочницы, парикмахерши и продавцы в магазинах называют его жену по имени, но сам услышал это впервые.

– Неудивительно, что ты не хочешь, чтобы кто-нибудь узнал твое имя, – сказала Фло. – Поезжай-ка ты лучше домой. У твоей жены, вероятно, прием, и она беспокоится, где ты. – Она снова захлопнула дверцу и пошла к своей машине.

* * *