Читаем Строптивая полностью

Строптивая

– Мне уйти? – спросил Филипп, думая, что из-за его присутствия Паулина откладывает разговор об истинной причине своего визита. – Может быть, дамы предпочитают поговорить наедине?

– Нет, нет! – воскликнула Паулина. – Расскажи мне, что ты сейчас пишешь? Надеюсь, ты больше не связан с Каспером Стиглицем? Разве забудешь тот вечер? Разве это был не кошмар?

– Филипп возвращается в Нью-Йорк, – сказала Камилла.

– Когда?

– На следующей неделе.

– На следующей неделе? Почему, Филипп?

– Мои дела здесь завершены. Я приехал на несколько месяцев, а пробыл почти год. Пора возвращаться.

Паулина посмотрела на Камиллу, которая, казалось, была огорчена его решением.

– А я мешаю вам проводить один из последних дней, что вы вместе, – сказала Паулина, собираясь уходить.

Пока они стояли на подъездной дорожке, наблюдая, как «бентли» выезжает на Копа-де-Оро, Камилла, прижавшись к Филиппу, обнимавшему ее за талию, заметила, что не видела Паулину в таком веселом настроении давно, разве что до болезни Жюля.

Когда на следующее утро Филипп прочел в «Трибьюнэл», что миссис Мендельсон не было дома в момент смерти Сирила Рэтбоуна, он все понял.

* * *

– Пропал мой заработок по четвергам, – сказал Лонни Эдж, отбрасывая в сторону «Трибьюнэл».

Фло Марч была еще достаточно молода, чтобы читать в газетах страничку с некрологами. Если она и читала некрологи, то только те, что в особых случаях заслуживали упоминания на первой странице, когда речь шла о смерти знаменитостей, таких, как Рок Хадсон или Люсилль Болл. А потому она не знала, что Сирил Рэтбоун умер, пока ее квартирант случайно не упомянул об этом за чашкой утреннего кофе.

– Сирил Рэтбоун умер? – спросила пораженная Фло. – Отчего?

– Оса ужалила в язык. Минуту Фло размышляла.

– Не так уж неправдоподобно.

– Что ты хочешь сказать?

– У парня язык был как у змеи. Где это случилось?

– В доме Паулины Мендельсон.

– У Паулины Мендельсон? Ты, верно, шутишь?

– Так написано в газете.

– Дай-ка посмотреть, – сказала Фло. Она взяла газету и прочла заметку. – Интересно, что он делал у Паулины?

Лонни покачал головой.

– Он ненавидел Паулину. И Паулине он не нравился. Жюль часто говорил об этом. Клянусь, я знаю, что он делал в «Облаках».

– Он был мой постоянный клиент. Каждый четверг в четыре по-полудни. В дождь или солнечную погоду. Ни одного раза не пропустил. И всегда приносил ореховые пирожные.

– Ты от этих пирожных раздобрел, Лонни. Жирком обрастаешь.

– Эй, не думал, что ты обращаешь на меня внимание, Фло.

– Брось свои идеи. Лонни рассмеялся.

– Он был большой модник. Всегда носил костюмы из полосатой материи и розовый галстук. Не в моем вкусе. Слишком по-английски. Мне будет не хватать парня.

– А мне нет.

– Нет? Почему?

– Он хотел, чтобы я выпрыгнула из окна с пятнадцатого этажа.

Лонни уставился на нее.

– У тебя есть сигареты? Мои кончились.

* * *

Джо-Джо докладывал Арни Цвиллману, что ему не удалось разыскать Сирила Рэтбоуна ни в редакции «Малхоллэнда», ни в его квартире в районе Уилшира.

– Ты меня разочаровываешь, Джо-Джо, – сказал Арни по телефону из парной.

Когда Арни на следующее утро прочел о смерти Сирила в «Трибьюнэл», он все понял и позвонил немедленно Джо-Джо.

– Это значит, что кассеты у этой бабенки. Либо она держит их в сейфе в банке, либо у себя дома.

– Я тоже так считаю, – сказал Джо-Джо.

– Хотел бы я знать, что делал этот сладкоежка в доме Паулины, – сказал Арни.

* * *

Заупокойная служба проходила в маленькой часовне при морге неподалеку от студии «Парамаунт». Посетителей было довольно мало, чего и следовало ожидать, поскольку покойного не любили. По подсчетам Гортензии Мэдден, в часовне было только пятьдесят мест, но заняты оказались не все. Большинство из присутствующих на службе были сотрудники журнала, которых Люсия Борсоди в приказном порядке заставила явиться, включая даже рабочего, обслуживавшего фотокопировальную машину. В задних рядах, рядом с венком из розовых гладиолусов, сидел Лонни Эдж.

Венок из гладиолусов наверняка бы оскорбил Сирила. Что касается присутствия Лонни, то Гортензия Мэдден, обладавшая живым воображением, быстро определила связь между порнозвездой и покойным.

Ни одна из двух дам, чьи жизни за последние несколько месяцев переплелись не без литературного вмешательства Сирила – Паулина Мендельсон и Фло Марч, – не присутствовали на службе. Однако Паулина, пренебрегая пересудами, прислала цветы, поскольку Сирил умер у нее в саду. Но цветы были не из ее сада или оранжереи, что было в ее привычке, и не из модного цветочного магазина Петры фон Кант. Отправить цветы она поручила своей горничной Блонделл, которая, не получив четких указаний от хозяйки, выбрала розовые гладиолусы. Их-то Люсия Борсоди и распорядилась поставить в задние ряды в часовне.