Читаем Строптивая полностью

Паулина была не из тех женщин, кто распространяет такие истории, а потому промолчала. Для нее не имело значения, что Сирил придумал о себе такую легенду. Но когда он стал известным летописцем светской жизни и захотел в этом качестве быть приглашенным на приемы Мендельсонов в «Облаках», тогда она проговорилась. Это случилось во время разговора с Гектором Парадизо, который выступил просителем за своего друга.

– Пригласи его, Паулина, – сказал Гектор.

– Жюль не любит, когда о нем пишут в светской хронике. Это вредит его положению в администрации.

– Но Сирил не такой, – настаивал Гектор. – Ты же, конечно, знаешь, что он незаконнорожденный сын графа Рэтбоуна. Он джентльмен.

– О, нет, – сказала Паулина.

– Ты не согласна, что он джентльмен? – спросил Гектор.

– Понимай, как знаешь. Он не является незаконнорожденным сыном умершего графа Рэтбоуна. Это чистая выдумка.

– Откуда ты знаешь?

– Я спрашивала.

– Кого?

– Нынешнего графа, который, как считают, выжил его из Англии. Он не выживал его из Англии. Он никогда даже не слышал о Сириле Рэтбоуне. Но ты должен сохранить это в тайне, Гектор.

– Клянусь честью.

Одним из недостатков Гектора Парадизо было то, что он совершенно не умел хранить секретов. Когда он передал Сирилу Рэтбоуну то, что рассказала ему Паулина Мендельсон, Сирил рассмеялся в свой обычной очаровательной манере. «Конечно, что Перегрин мог еще сказать?» – ответил Сирил, намекая на нежелание нынешнего графа знаться с ним. Больше они к этому разговору не возвращались. Но Сирил Рэтбоун запомнил пренебрежение Паулины. Он знал: придет время, и он сведет с ней счеты.

* * *

Разговор с Паулиной Мендельсон у постели Жюля очень расстроил и обидел Фло Марч. Вернувшись домой, первое, что она увидела в свете фар «бентли», было маленькое тельце Астрид, лежавшее на обочине подъездной дорожки, там, где она ее оставила пять часов назад, торопясь за машиной «скорой помощи». Фло никогда бы не пришло в голову, что ее знакомство с Фей Конверс, о котором она столько мечтала, желая поближе сойтись со своей соседкой, знаменитой кинозвездой, быть приглашенной на ее приемы, произойдет тогда, когда она позвонит ей в дверь, чтобы сообщить, что убила ее собаку.

Фей Конверс, уставшая от приема, отдыхала после ухода Сирила Рэтбоуна. Она ничего не знала о сердечном приступе у Жюля Мендельсона. Она смыла грим и сняла накладные волосы, надела кафтан и тюрбан и устроилась перед телевизором смотреть свою самую неудачную картину «Башня» по каналу, демонстрирующему только художественные фильмы. При этом она поедала пиццу с козьим сыром, принесенную Глицерией из «Спаго».

– Знаешь, Джек Уорнер как-то сказал мне: «Твоя внешность не подходит к историческим фильмам, Фей. Оставь их Оливии Хэвилленд». Но я настаивала и говорила: «Нет, Джек. Я хочу сыграть роль Марии, королевы шотландской, в «Башне». Я рождена для этой роли». И этот сукин сын оказался прав, конечно. Боже, как я ненавидела Джека Уорнера.

– Да, мэм, – сказала Глицерия.

– Знаешь, я предъявила ему даже иск.

– Да, мэм.

В это время раздался звонок в дверь.

– Он сказал, что я губительно влияю на кассовые сборы.

В дверь опять позвонили.

– Кто бы это ни был, меня нет дома.

– Да, мэм.

– Представить не могу, кто может придти в такое время.

– Да, мэм.

– Мне действительно нужны охранники, чтобы подобного не случалось. Дом и Пеппер Бельканто уже обзавелись охранниками.

– Да, мэм.

– Ты не собираешься открывать? – спросила Фэй.

– Я не знаю, кончили ли вы рассказывать, мэм. Открыв дверь, Глицерия с удивлением увидела Фло Марч, свою подружку из соседнего дома.

– Слава Богу, Глицерия. Я думала, никого нет дома. Звоню и звоню, – сказала Фло.

– Что ты здесь делаешь, Фло? – спросила Глицерия. Она обернулась посмотреть, наблюдает ли за ними мисс Конверс.

– Мне надо повидаться с мисс Конверс. Это очень важно.

– Сегодня вечером она никого не хочет видеть. – Глицерия снова обернулась. – Она смотрит свой фильм по телевизору и не любит, когда ей мешают.

– Но это очень важно, Глицерия, – повторила Фло.

– Ты ей не скажешь, что я прихожу к тебе и пью с тобой кофе?

– Конечно, не скажу, Глицерия. Пожалуйста, позови мисс Конверс.

Глицерия посмотрела на подругу. Ей показалось, что она выглядит утомленной и расстроенной. Ее обычное жизнерадостное настроение, которое Глицерия называла на киношный лад «яркостью», исчезло.

– С тобой все в порядке, Фло? – спросила она.

– Пожалуйста, скажи ей, что я пришла, Глицерия.

– Но только сейчас она мне сказала, что не хочет никого видеть.

Фло сложила руки рупором и поднесла ко рту.

– Мисс Конверс! – крикнула она, что было мочи, собрав все силы, которые остались после изнурительных пяти часов, проведенных в больнице. – Мисс Конверс, пожалуйста!

– У меня будут большие неприятности, – сказала Глицерия.

В холл вышла Фей Конверс.

– Что здесь происходит, Глицерия? – спросила она.

– Мисс Конверс, это мисс Марч из соседнего дома. Она говорит, что ей надо повидаться с вами. Она говорит, что это очень важно.

– Извините, что побеспокоила вас, мисс Конверс, – сказала Фло. – Речь идет об Астрид.