Читаем Строматы. 1-7 Том полностью

(67, 1) Таким образом, Платон признает, что и у варваров есть свои философы, противореча в этом Эпикуру, который полагает, что только среди эллинов возникла и процветает философия. ⁶³ (2) В Симпозиуме же он хвалит варваров за их внимание к законам, говоря следующее: «… и в разных иных местах, у греков и варваров, не одно святилище воздвигнуто за таких детей». ⁶⁴ (3) Действительно, известно, что варвары часто окружали своих законодателей и наставников величайшими почестями, даже обожествляли их. (4) Они думали, согласно Платону, что добродетельные души, «оставив заоблачные селения» ⁶⁵, сходят на землю, словно в Тартар, и здесь, облек­шись в тело, разделяют с людьми все бедствия этой земной жизни, имея поручение заботиться об их судьбах с самого рождения. Именно они установили законы и научили людей философии, «это­му величайшему из всех благ, какие когда-либо от богов роду чело­веческому были ниспосылаемы и еще будут посылаться» ⁶⁶. (68, 1) Мне кажется, что именно по причине уяснения того великого значения, которое несет людям мудрость, брамины, одры, геты и народы Египта славили этих людей и, придав философии официальный статус, изучали их слова как священные тексты. То же было и у халдеев, и у арабов, и у всех народов, населявших Палестину, и у большинства персов, и у многих других народов. (2) Платон все время весьма ясно выражает свое уважение к варварам, помня, что и он сам, и Пифагор большую и лучшую часть своих учений заим­ствовали у них. ⁶⁷ (3) Потому он и говорит о «чужеземцах», зная, что среди них также были философы. В Федре он показывает, что египетский царь был даже мудрее, чем Тот (которого он знал как Гермеса). ⁶⁸ А из того, что говорит он в Хармиде, видно, что извест­ны ему были и некоторые фракийцы, которые верили в бессмертие души.