Читаем Строки биографии полностью

Полезным, хотя и не принципиально важным, было бы разъяснение некоторых терминов, которые часто употреблялись нами слишком вольно или один вместо другого: "Сверх-Я", совесть, чувство вины, потребность в и наказании, раскаяние. Все они обозначают разные стороны одного и того же отношения. "Сверх-Я" - это открытая нами инстанция, а совесть - одна из приписываемых "Сверх-Я" функций. Совесть осуществляет надзор и суд над действиями и умыслами "Я", она действует как цензор. Чувство вины, жестокость ""Сверх-Я" - это, как и в случае суровой совести, ощущаемая "Я" слежка, контроль за напряженными взаимоотношениями стремлений "Я" и требований "Сверх-Я". Лежащий в основе всего этого отношения страх перед критической инстанцией, потребность в наказании - это проявление инстинкта ""Я", сделавшегося мазохистским под влиянием садистического "Сверх-Я". Иначе говоря, "Я" употребляет часть имеющегося у него внутреннего деструктивного влечения для установления эротической связи со "Сверх-Я". О совести можно говорить лишь после того, как доказано наличие "Сверх-Я", а сознание вины надо признать возникшим ранее, таким образом оно старше совести. В таком случае чувство вины есть непосредственное выражение страха перед внешним авторитетом, напряжения между "Я" и авторитетом. Чувство вины - прямой потомок конфликта между потребностью в любви и стремлением к удовлетворению влечений (задержка последнего создает склонность к агрессии). Взаимное наложение двух уровней чувства вины - из страха перед внешним и внутренним авторитетом - затрудняло нам понимание совести. Раскаяние - это общее обозначение реакций "Я" на чувство вины, Раскаяние содержит в почти непреобразованном виде материал ощущений страха и является само по себе наказанием, включает в себя потребность в наказании, а потому оно может быть старше совести.

Столь же небесполезно было бы проследить те противоречия, которые временами вносили запутанность в наше исследование. Чувство вины было то следствием неосуществленной агрессии, то результатом агрессии как раз совершенной (по своему историческому происхождению от отцеубийства). Нами был найден выход из этого затруднения: с подключением внутреннего авторитета, "СверхЯ", отношение существенно изменилось. Ранее чувство вины совпадало с раскаянием, и мы отмечали, что раскаяние означало только реакцию на действительно совершенный акт агрессии. Затем различие между намерением и совершением агрессии утратило свою силу вследствие всеведения "Сверх-Я". Чувство вины могли теперь вызывать не только действительно совершенные акты насилия - это всем известно,- но и лишь замышляемые - таково открытие психоанализа. Несмотря на изменение психологической ситуации, конфликт двух влечений воздействует сходным образом.