Читаем Строители полностью

Выручил нас вездесущий Карл Альбертович. После нескольких проб на разных языках он радостно закричал, что товарищ прибыл из Чехословакии, что смеется он потому, что Vytah совсем не его фамилия, а по-чешски означает «лифт».

— Ведь он вам, geehrter Genosse Виктор, показывал рукой вверх: «чик-чик-чик»? Показывал? Это, Genosse Виктор, так движется лифт. A Cecetka — как раз его фамилия, Феликс Чечетка.

Елена Ивановна уже устанавливала на столе гостевой сервиз, но все наши традиции полетели вверх тормашками. Феликс Чечетка повел нас в комнату, в которой он расположился. Тут уже был Быков в своем международном зеленом пиджаке, лучезарно улыбался Ким, ведя оживленную беседу на пальцах с незнакомым молодым человеком. «Чик-чик-чик», — то и дело говорили они.

В комнате была подключена электрокофеварка, стоял густой запах кофе. Феликс Чечетка познакомил меня со своим помощником и начал разливать кофе…

В эти дни, оставшиеся до совещания, я напряженно работал. Снова встретился с представителями всех фирм. Определил объем работы каждой из них на тот случай, если фирмы примут непосредственное участие в строительстве. И хотя представители фирм осторожничали — такое решение могли принять только их правительства, — они с интересом работали со мной.

За два дня до совещания приехал Георгиев — директор объединения в Софии. Он сидел у меня в кабинете, толстый и доброжелательный.

— У вас не так жарко, — говорил он, рассматривая меня небольшими проницательными глазами. — Вот вы какой? Моя Цола описывала вас загадочным, а вы простой… Слушайте, — вдруг не совсем последовательно сказал он. — Отпустите, как это говорится, наши души на покаяние. А?.. По секрету скажу вам, Цола кого хочешь обкрутит. Ну зачем вам этот ее метод подъема этажей? Опыта пока мало…

— Николай Михайлович, это чудесное предложение.

— Отпустите, все равно ничего не выйдет!

— Николай Михайлович, у нас с этой стройкой так много неясностей, неприятностей… Вы хоть помогите. Потом, престиж фирмы…

Он вздохнул, поднялся:

— Вы такая же штучка, как и моя Цола. Только ничего у вас и у нее не выйдет.

Дома у меня висела странная, звенящая тишина. Где-то, словно на другой планете, куда добраться невозможно, жила Вика. Мария не звонила. Несколько раз я пробовал набирать номер ее телефона, но тут же опускал трубку — что я мог ей сказать? Что я мог сказать Анатолию? Соседка Жанна тоже не появлялась…

…Этот день пришел. Наш зал на стройке был набит до отказа.

Начальник главка встал, и сразу шум стих. Здесь были начальники или главные инженеры строительных организаций, проектировщики, работники института.

Вот листает бумаги директор института Рыбаков… Рядом — тот бородатый инженер, который запроектировал технологию… Они сейчас дадут мне бой… А Сарапин? Где он?.. А, вон, что-то шепчет Быкову… Разве они еще не сговорились?.. Быков в своем парадном пиджачке… Рядом Морев…

— Сегодня наше совещание созвано, — начал начальник главка, — чтобы прийти к согласованному решению по трем основным вопросам стройки: технологии, организации труда и степени участия иностранных фирм… Сейчас десять часов. После нашего совещания в одиннадцать тридцать состоится встреча с представителями иностранных фирм.

Дверь открылась, и в комнате появился… Роликов. Он огляделся и направился к свободному стулу.

«Значит, Роликов выздоровел… Этого я не знал… С чем он пришел на собрание?..» Роликов уселся, положив на колени какую-то папку.

Думая о Роликове, я проморгал начало совещания. Поднялся директор института Рыбаков. Он оказался ловок, директор Рыбаков, много раз бывал на разных собраниях и знал, как себя вести. Начал с комплиментов:

— Институту очень приятно выступать с докладом на таком авторитетном совещании…

Рыбаков вышел из-за стола. Остановился посреди комнаты, крупный, очень уверенный в себе и, по всему, знающий человек. С этого момента он сам повел собрание.

Сначала инженер института с бородкой пространно доложил проект технологии. Рыбаков стоял рядом с ним и, иногда останавливая его мягким движением руки, комментировал проект. Один раз он сказал, что проект уже рассматривался на стройке.

— Я не помню, Виктор Константинович, — с добродушной уверенной улыбкой спросил он, — кажется, тогда совещание вели вы?

— Какое это имеет значение, — резко возразил я. — Проект института неудовлетворительный.

Рыбаков с той же улыбкой спросил:

— И кажется, именно тогда проект был принят?

— Нет, проект не был принят.

— Вот тут Быков подтверждает, что проект был принят, он по проекту уже работает. — Сарапин приподнялся и снова сел.

— Да, но… — начал я.

— Понимаю, Виктор Константинович, — Рыбаков улыбнулся, — это «но», очевидно, относится к новым предложениям. — Рыбаков повернулся к начальнику главка. — Если позволите, Сергей Платонович, мы эти предложения заодно и доложим.

— Нет! — Я встал. — Эти предложения доложу я.

Рыбаков снисходительно улыбнулся.

— Пожалуйста.