Читаем Стриптиз на дорогах полностью

Он молчал, только воздух с шумом вырывался через его вывороченные уродливые ноздри, и Саша боялась его окликнуть, ожидая, что вместо членораздельных слов из его глотки вырвется звериный вой.

– Федя… – все-таки, пересилив себя, ласково заговорила Саша – она с трудом могла подчинить себе свое дыхание, – может быть, поговорим? Скажи мне, чего ты хочешь, и я…

Договорить она не успела. Федя-даун, занеся над лохматой головой резиновую дубинку, прыгнул к ней. Саша попыталась отбежать в сторону, но ее босая нога запнулась за что-то, и Саша растянулась на земле.

Подняться ей не удалось.

Что-то тяжелое ухнуло рядом с ней, и глухая темнота вошла в ее голову через только что образовавшуюся пробоину на левом виске.

* * *

– Выходи из машины! – кричал одноглазый бородач, клацая затвором своего обреза.

Череп на его плече – над надписью «Если хочешь горя, полюби меня» – ухмылялся точно так же, как толстяк буфетчик, потрясающий пузом, обтянутым матрасной рубашкой.

– Блинчики попробуй. Для тебя поджарил, – говорил он, – по моему фирменному рецепту, между прочим.

Хлопнула дверца выплывшего из тумана черного джипа, выпрыгнул оттуда Эдик.

– Меня Семен Борисович зовут, – спокойно сообщил он, почесывая свою чудовищную нижнюю челюсть, – а никакой не Эдик.

– Очнулась, – сказал Федя-даун и поднялся, отряхнув колени.

Саша открыла глаза и провела ладонью по лицу – засохшая кровь под ее пальцами осыпалась, будто запекшаяся корочкой акварельная краска.

Она лежала в тени дерева. Вокруг нее, насколько она могла увидеть, – были нагромождения камней.

«Я жива, – с удивлением подумала она, – даже странно. Мне показалось, что меня застрелили… Это Федя-даун достал-таки меня своей дубинкой…»

Она осторожно прикоснулась рукою к левому виску и тут же вскрикнула от боли.

– Привет, – Федя-даун снова присел перед ней на корточки, – очухалась.

Саша раскрыла рот. Лицо Феди-дауна разгладилось, будто по нему проехались утюгом. Волосы свои он убрал назал и перехватил шнурком на затылке. Вроде теперь и надбровные дуги у него не так заметно выделялись, а в глазах светилась насмешка, которую ни за что нельзя заметить в глазах человека, страдающего синдромом Дауна.

В общем, сейчас Федя производил впечатление обыкновенного человека, непонятно, куда подевалась тупая рожа умственно неполноценного урода.

Саша снова застонала.

«Это мне только чудится, – подумала она, – я еще без сознания… Федя-даун… Он не может быть здоровым человеком. Я же сошла с ума…»

– Больно? – посочувствовал Федя-даун. – А не надо было дергаться. Я же тебе сказал – повернись и не подглядывай. Тихонько тюкнул бы тебя по затылку, ты бы вырубилась аккуратно и ничего не заметила бы… Только голова потом немного поболела… А то устроила – поединок. Мне и пришлось врезать тебе как следует. Тут мусоров полным-полно, а ты бы еще и вой подняла… Слава богу – не успела. Дубинка вскользь прошлась, – добавил он, качнув головой, – рассекла тебе кожу на виске.

– Ты же… – выговорила Саша, – ты же…

– Даун? – усмехнувшись, проговорил Федя. – А то как же? Конечно, даун. Вот погляди…

Он рывком снял шнурок со своих волос, взлохматил их. Черты лица его перекосились почти до неузнаемости, глаза потухли, как у мертвого.

Саша вздрогнула.

– Здорово я умею?.. – засмеялся Федя. – Это что! Вот если еще слюни из варежки пустить и дергаться – тогда полный кайф. Ну да что я тебе говорю – ты сама все видела и оценила, наверное…

Он снова преобразился в нормального человека. Снова пригладил волосы, заново перехватив их шнурком на затылке.

– Впечатляет?

– Д-да…

– Всех впечатляет, – заверил Федя-даун, – ментов в особенности… Как случится что-нибудь – приходят в «Придорожное». Спрашивают – есть такой-то и такой-то?.. Ага, вот такой-то есть… Привести! Кого? Федьку-дауна-то? Пожалуйста, вон он на помойке крыс жрет… Ну да, по приметам вроде подходит, но… А что – он и в самом деле даун? Ну да – у него и справка есть…

Федя коротко посмеялся и продолжал.

– И справку я себе сделал, – сказал он, – совсем как настоящая.

Саша попыталась сесть. И когда у нее это получилось, то она вдруг заметила, что на ней теперь есть одежда – бесформенные джинсы, впрочем, вполне новые, и мужская майка. От майки сильно пахло потом, но это было не самое страшное – за последние-то несколько суток. На ногах у себя Саша обнаружила разбитые кроссовки, раньше принадлежавщие, по всей видимости, подростку.

– Это я тебя одел, – заметив ее удивление, сообщил Федя-даун, – а то… женщина ты уж больно эффектная… – тут он ухмыльнулся и подмигнул ей.

Саша вдруг вспомнила о скрипучих ящиках в темной подсобке, о пыхтящем сзади полуживотном-получеловеке. Голова ее закружилась, перед глазами поплыли мутно-зеленые круги. Она оперлась руками о землю, чтобы снова не упасть.

Горло ее сдавил мучительный спазм, она ниже наклонила голову…

Федя-даун, выругавшись, отскочил от Саши, отряхивая свою майку.

Сашу вырвало снова. Потом еще несколько раз горький комок подкатывал к горлу, желудок сокращался, будто раненое животное, в которое тыкают горящей головней; но из ее рта сочилась только тягучая слюна.