Организовать по поручению студентов юннатский кружок для Рема оказалось делом нелегким. Основа кружка — Валька Желтков в последнее время стал каким-то странным, и Рему пришлось приложить немало усилий, чтобы подчинить его своему влиянию.

Рем предложил заняться фотографией. Желтков, который мечтал иметь аппарат, отказался, сказав, что фотография его совсем не интересует.

— Вот еще! Вместо того чтобы гулять, будем в темноте сидеть, — сказал он.

Но когда Окунев предложил ему взять на время «Любитель», который после приобретения «Зоркого» Рему был не нужен, Желтков согласился.

Рем тотчас потребовал у Марии Никодимовны деньги и помчался по магазинам приобретать пленку, химикалии и бумагу.

Фотографировали ребята все подряд: трамваи, дома, прохожих и даже собак. Валька любил фотографироваться и сам. То и дело он просил Рема снять его то на фоне библиотеки Окуневых, то рядом с машиной академика и даже смотрящим в микроскоп. Эти кадры Желтков печатал особенно тщательно, а когда работа заканчивалась, бережно свертывал снимки в трубочку и уносил домой, чтобы при случае похвастать перед знакомыми ребятами: вот каков он, Желтков!

Рем через несколько дней «великодушно» подарил Вальке «Любителя», и это вернуло Желткова к Окуневу. Но окончательно завоевать Вальку Рему удалось после посещения международного футбольного состязания.

К предложению Окунева сходить на «Динамо» Желтков из-за отсутствия денег отнесся вначале равнодушно.

— Не болею! — ответил он.

Однако когда Валька увидел в руках Рема два билета на Северную трибуну и услышал реплику Рема: «Не пропадать же билетам!» — то согласился.

Поездку Рем обставил великолепно. К стадиону ребята подкатили на «ЗИЛе». Для этого, правда, Рему пришлось соврать шоферу, что дедушка разрешил им подъехать до «Динамо». В самом приподнятом расположении духа Рем выпрыгнул из машины и галантно придержал дверцу, чтобы Желткову было удобнее выходить. Рядом остановилась «Победа». Рем шепнул:

— Отец Олега Зимина подъехал!

У самого входа на стадион ребята увидели Птаху, который бойко торговал билетами, и Желтков почувствовал свое превосходство. «Нет, с Окуневым дружбу порывать нельзя», — подумал Валька, усаживаясь на свое место.

В общем Окунев был теперь уверен, что на занятия кружка Желтков придет.

Не сомневался он и в том, что явится и Сережка — пятиклассник из соседнего дома. Этот Сережка вечно ковыряется в земле.

Дед обычно всегда останавливается около этого «юного огородника» и подолгу о чем-то с ним разговаривает. «Нужно сагитировать кого-нибудь из класса, — размышлял Рем. — Например, Евстратову. Сейчас Инка не занимается никакими общественными делами, бойкотирует все, что ни придумает Никифоров, и, конечно, с удовольствием пойдет в кружок, организованный на стороне».

Инна не только согласилась, она даже обещала прийти с подругами.

Узнав, что дед весь следующий день намерен дома писать статью для какого-то научного журнала, Рем объявил «кружку», что занятия назначены на четыре часа, и позвонил Артуру.

Артур осведомился, точно ли будет дома академик. Это произвело на Рема неприятное впечатление: «Почему они все время спрашивают о деде?» Однако он был доволен, что успешно выполнил поручение и теперь может рассчитывать на еще большее расположение студентов.

Первыми, раньше назначенного времени, на занятия кружка пришли Сережа и Желтков. Потом появились Артур и Евгений. Девочки тоже явились точно в срок. Можно было приступить к занятиям.

Ребята испытующе посматривали на «руководителей».

Начал Евгений:

— Научное студенческое общество, членами которого мы состоим, в своем уставе требует, чтобы каждый из нас распространял биологические знания среди молодежи.

Он говорил веско, внушительно. Собравшиеся, и в первую очередь Рем, были довольны, что руководитель называл их молодежью.

В этот момент в коридоре затрещал телефонный звонок, Рем пояснил:

— У нас параллельные аппараты. Дед куда-то названивает.

Беседу продолжал Артур. Он говорил о квадратно-гнездовом способе посадок. Вдруг скрипнула дверь столовой, где проходили занятия, и бесшумно вошел Игнатий Георгиевич. Просматривая корешки книг, он медленно шел вдоль полок.

Артур, скомкав последнюю фразу, сказал:

— На сегодня все. Нам пора в академию.

И студенты поспешно ретировались, не назначив, к великому огорчению Рема, дня следующей встречи.

Кружковцы начали расходиться. Провожая Желткова, Окунев как можно бодрее предложил:

— Сходим вечером в кино. Я за тобой зайду.

Валя хотел было отказаться, подумав: «Где же достать денег?» — но, махнув на все рукой, ответил:

— Заходи!

Когда ребята разошлись, Игнатий Георгиевич строго сказал внуку:

— Рем, чтобы этих засоряющих ребячьи умы шалопаев здесь больше не было, — и вернулся в кабинет.

Глава сорок четвертая