Читаем Стретч - 29 баллов полностью

Непонятно почему, но я был уверен, что у меня имелись основания для сдержанного оптимизма. Но только, блин, очень уж сдержанного. Два балла.

Как выуже поняли, год не удался. Два балла.

Разочарование как количеством, так и качеством. 1995-й год стал худшим с момента начала записей. В графе «партнеры» — единственная галочка, количество «событий» впервые упало ниже рокового двузначного показателя.

О качестве в 1995 году можно сообщить удивительно мало хорошего. Никакие инновации и интенсификации не способны заменить столь чудовищное отсутствие активности. Те, кого впечатлили показатели по части партнеров в 1990 и событий в 1992 году, очевидно, нуждаются в пояснениях. В 1990 году произошел рецидив среднего периода отношений с Мэри, количественные показатели не сопровождались ростом качества. Все остальные партнеры были оприходованы в течение одного месяца после того, как я ушел из «Стритэм пост» и работал делопроизводителем в «Бритиш Петролеум». Фирма наняла триста человек в помощь финансовому отделу, который перевозил на новое место свою картотеку. Мне выделили с четвертой по восьмую букву алфавита, и я весь день перекладывал папки из огромного шкафа в оранжевые ящики. (2,37 фунта в час, как сейчас помню. Настоящие деньги крутятся в нефтяном бизнесе, можете мне поверить.) За часы невыразимо монотонного труда накапливалась огромная сексуальная неудовлетворенность. Самые короткие, сухие фразы приобретали эротический заряд:

— Нам требуется больше (пауза) папок.

— Что? (Пауза.) Больше папок?

— Да. (Пауза.) Больше папок И больше (очень длинная пауза) ящиков.

Я отоварил шесть девиц из моей части алфавита, из них две были австралийки, две — новозеландки. Все они относились к сексу как к игре в слова — поиграли и забыли. Как же они нужны сейчас Англии.

Относительно насыщенный показатель «событий» в 1992 году также следует привязать к контексту. В конце концов, 62 «свершения» — не так уж много (подразумевается оргазм, достигнутый внутри или на одной из частей женского тела, исключая руки, — извиняюсь за тошнотворные подробности, но без них, на мой взгляд, не обойтись). В среднем раз в неделю. Как у Уинстона Смита в «1984»[64], когда он женился на партийной женщине-роботе, которая находила его физически отталкивающим. Так себе результат.

Это был блюзовый период отношений с Мэри. Ожесточенные циклические ссоры днем и беззвучный слезливый секс по ночам, чтобы их загладить. Качество было низким, если вы, конечно, не любитель заниматься сексом в слезах и соплях, с опухшими глазами, в пять часов утра.

Единственное сексуальное похождение 1995 года, вынесенное отдельным событием, представляло собой резкий контраст. Младшую сестру Генри звали Барбара, но, поступив в университет, она сменила имя на Тамару. Как я только не заметил этого тревожного знака? На летние каникулы она поселилась у Генри на диване. В Лондоне она была впервые и целый месяц неотрывно таращилась в телевизор.

Тамара отчего-то показалась мне старомодной. Когда мне было около двадцати, на севере женскую моду диктовал «индустриальный агитпроп» — спецовки, коротко, до ежика, остриженные волосы, ботинки-говнодавы. Девчонки были похожи на землекопов, но вели себя как девчонки — приветливо, незлобиво, весело. Правда, девчонки из окружения Тома и выглядели, и вели себя как девчонки. Теперь же, если пройтись по Ноттинг-Хиллу или Челси, кажется, что произошел разворот на сто восемьдесят градусов. Сегодняшние девчонки выглядят как архетип женщины, как ожившие вековые мужские фантазии. Тонкие свитерки обтягивают настороженные, заостренные грудки. Попки запечатаны в мягкие «ливайсы», этикетки с красной надписью прыгают, как кролики в высокой траве. Длинные прямые блестящие волосы (о-о, как мы любим длинные прямые блестящие волосы). Одна беда: они совсем перестали вести себя как девчонки. Ходят в ночные клубы своей компанией, танцуют до утра и вместе уходят. Мужчины извиваются на ковре у их ног, точно ухажеры эпохи Людовика XIV, а они и ухом не ведут. Их тягу к удовольствиям успешно удовлетворяют подпольные химические заводики в Нидерландах. «Избавьте меня от этого типа, водой его окатите, что ли, а мне подайте „голубя“[65]».

Однако пока мир гнулся в одну сторону, Тамара гнулась в другую. Смурная, слегка грязноватая и бледная как луна Тамара была последней из породы «готиков». Она неизменно хранила мрачное спокойствие. Первые дни нашего знакомства я думал, что она немая. Ее помада напоминала варенье из чернослива, которое наносили на губы в темной кладовке деревянной ложкой. Уж не заклеила ли она при этом себе рот? Вроде бы нет — Тамара курила «Мальборо» и в жутких количествах поглощала сладкий сидр. При этом она целый день торчала перед телевизором, изучая бурную жизнь Лондона по новостям и дожидаясь, когда начнется «Эммердейл»[66].