«О Великий Эльтебер! Тысячу счастливых лет желает тебе раб твой Умаш! Пусть даст сочную траву Твоя земля! Пусть утроятся табуны и отары Твои! Пусть солнце всегда светит Тебе в пути! Аллах Всемилостивейший и Всемогущий пусть всегда покровительствует Тебе.
Твой раб сам говорил слова, начертанные на этой коже. Слушай и внимай, о Кладезь Мудрости, доблестный Тархан! Прах из-под копыт Твоего коня да засыплет меня, если я говорю хоть одно слово неправды!
Твой раб Умаш доносит: про Ашин Летко нет ничего нового. Только то, что он встречался с чаушиар-каганом. О чем они говорили, покрыто мраком неизвестности. Прости!
Но вот новость, затмевающая все другие: на десятый день начала уразы
[76] приехал в Итиль-кел грозный посол кагана Святосляба по имени Рудмер. Все хазары испугались, потому что такого страшного и великого телом коназа никто из смертных никогда не видел. Урус этот подобен джинну: глаза у него, как две синие пиалы, борода сравнима с хвостом рыжего коня, а голос подобен грому. Ашин Летко почтительно встретил Рудмера у ворот города и ехал позади, словно простой воин в свите хана.Я, Твой раб, добился встречи с ужасным урусом, чтобы обманом узнать его мысли. Коназ Рудмер сидел в кресле, а Ашин Летко — у подножия его. Я понял, насколько важного человека прислал каган Святосляб в Итиль-кел. «О-о! — подумал я. — Такому человеку надо носить слова тяжелые, как гири!» Хитрость моя оказалась хитростью ягненка, ибо коназ Рудмер сразу же разгадал ход моих мыслей. Он страшно расхохотался, подошел ко мне, коленопреклоненному, схватил за архалук, поднял над землей и выбросил меня в раскрытую дверь на улицу. Я целую вечность летел между небом и землей, словно мне приделали сто крыльев Серафима, а потом упал на глиняную печь во дворе и разрушил ее. Халат мой порвался, и я, ничтожный, буду благостно рад, если Великий Эльтебер вознаградит мое усердие.
На пятнадцатый день месяца рамадан
[77] коназ Рудмер был с великими почестями приглашен в шатер кагана-беки Асмида. Урусского коназа сопровождала свита из двадцати воинов — все в богатой одежде. Ашина Летко с ними не было: наверное, потому, что он мал ростом, а к трону Непобедимого поехали все только великие телом богатуры. Их сопровождала охрана из сотни белых и сотни красных тургудов самого Шад-Хазара Наран-Итиля Великого. Такой чести не оказывали даже послу Кустадинии Калокиру-беки.Рудмер пробыл в шатре Непобедимого недолго: ровно столько, сколько надо человеку, чтобы спокойным шагом пройти тысячу шагов.
Потом коназ Рудмер вместе со своей свитой проскакал к своему дому. А после полудня все в Итиль-келе стали говорить о войне с урусами. Вокруг домов урусского посла встала тысяча ал-арсиев, чтобы охранить гостей от гнева народа. Глашатаи Шад-Хазара Наран-Итиля Великого ездили по городу и грозили карой богов тому, кто осмелится пролить кровь посланцев кагана Святосляба. Ночью многие богатуры из тумена Неустрашимых, а с ними буртасы и много карапшиков подошли к ал-арсиям и стали требовать выдачи коназа Рудмера. Ал-арсии пустили тучу стрел и многих ранили.
Утром другого дня коназ Рудмер и Ашин Летко, а также все урусские купцы покинули Итиль-кел. С ними поехала и охрана из ал-арсиев.
Я на пути к Тебе, позади урусов. А гонцы мои летят быстрыми стрелами, чтобы доставлять Тебе спешные вести.
Припадаю к стопам Великого Эльтебера Харука. Твой раб Умаш».
