– Эта штука захватила меня так же, как она захватила вас, – продолжал Роули. – Я поспрашивал, переговорил с ребятами, пересказавшими мне то, что рассказали им их отцы и деды, сидевшие в одной камере вместе с тем-то и тем-то, – и узнал, что говорилось обо всем этом. То есть по нашу сторону улицы – а не то дерьмо, которое называется историей.

Боб молча ждал.

– Этот случай бурно обсуждался в преступном мире в тридцать четвертом, тридцать пятом, может быть, даже в тридцать шестом. Затем все было предано забвению, поскольку главные события переместились со Среднего Запада на Восток, где Дьюи[67] принялся зачищать Нью-Йорк. Ну, а потом началась война, многое было утеряно, и затем никто уже больше ничего не помнил. Однако мне все-таки удалось найти кое-какие воспоминания.

– Продолжай, – сказал Боб.

– Точно? У вас сложился определенный образ себе подобных, то, кто вы и какие у вас идеалы. И то, что я вам расскажу, разрушит, осквернит этот идеал. Поэтому я спрашиваю: вы готовы идти до конца?

– Это все чушь собачья! – вмешался Ник. – Мошенник пытается провернуть свои штучки, потому что честным путем он двигаться не привык. Этого нет в ДНК Грамли.

– Да, ДНК Грамли в основе своей преступная, – согласился Роули. – И все же основа ее – это деревенская честь и храбрость. Она учит стоять твердо и принимать все как есть, не трусить, не спасаться бегством, жить по стандартам Грамли, даже если ценой этого станет смерть. И, возможно, то же самое относится и к Малышу, главному злодею этого романа, но он сделал все, чтобы отомстить за Джонни и Гомера, и в этой смертельной схватке пошел прямо на пули.

– Это же самое можно сказать и про Свэггеров, – сказал Ник. – С одним маленьким уточнением: они делают то, что считается правильным по стандартам цивилизации, а не по понятиям какого-то семейства неотесанных курокрадов, сношающихся со своими сестрами и кузинами!

– Этому человеку нужно научиться бороться со своей злостью, – усмехнулся Роули. – Его бездумное преклонение перед стереотипами весьма тревожно. Что ему посоветовать? Успокоительное? Антидепрессанты?.. Ладно, Свэггер, я вас не обманываю; все свелось к тому, что кое-кто вышел из игры. Один оловянный солдатик сбежал.

– Мы тоже на это наткнулись. Это бред.

– Посмотрим.

– Не смеши меня! – сказал Боб.

– Говорят, один из жеребцов Отдела позвонил и сказал: «Хватит!» Он увидел своих дружков, изрешеченных пулями в песочнице. И больше не мог этого вынести. Слишком много крови; он не хотел, чтобы его накормили свинцом. И сбежал, когда был нужен как никогда, вернулся в свой Дерьмотаун, штат Арканзас. Никаких имен, но все пальцы указывают на Чарльза, человека, который застрелил Диллинджера сзади и Красавчика с расстояния сто ярдов.

– В Чарльзе Свэггере не было ни капли трусости, – решительно заявил Боб.

– Это в вас нет ни капли трусости. А в нем, возможно, была. Или, может быть, не было. Я сам промолчу. И предоставлю Джону Полу Чейзу рассказать все так, как это было. Разумеется, если у вас хватит мужества выслушать до конца.

– Мужества ему не занимать, деревенщина! – сказал Ник.

Боб перешел к 152-й странице рукописи «ЕГО НАЗЫВАЛИ МАЛЫШОМ!».

Глава 63

Уиллоу-роуд

Чикаго

27 ноября 1934 года (продолжение)

Закатав штанины, Хелен насчитала у Леса на ногах пятнадцать ран и обработала их йодом, закрасив красные пятна оранжевым.

– Больно?

– Жжет адски! Но вообще-то теперь стало лучше.

Они проехали мимо аэропорта Кертисс, обогнули какую-то церковь и теперь двигались по дороге под названием Уиллоу-роуд. Дорога поднялась в гору и пересекла Уокеган-роуд, после чего с обеих сторон вдоль нее начались ровные поля. Поскольку на дворе стоял конец ноября, уже в шесть часов вечера полностью стемнело. Машин было мало; Джей-Пи катил вперед, постоянно посматривая в зеркало заднего вида.

– Есть что-нибудь?

– Нет, ничего. Несколько минут назад появились чьи-то фары, но они исчезли. Должно быть, машина свернула. Как ты?

– У него всё в порядке, – ответила Хелен. – Кровотечение прекратилось, все кости целы, опухоль еще не началась. Все будет отлично.

– Лес, ты точно не хочешь чего-нибудь выпить?

– Ни разу в жизни капли в рот не брал.

– Ладно. Мы сейчас пересекаем Сансет-Ридж-роуд, то есть въезжаем в какую-то дыру под названием Нортфилд; сразу за ним будет Виннетка, а оттуда уже всего пара миль до дома мистера Мюррея в Уилметте. Осталось совсем немного.

– Замечательно, – сказал Лес, уткнувшись головой в теплую, мягкую грудь своей жены. Та прижала его к себе, обхватив руками за плечи.

– Теперь у меня в голове все прояснилось, – сказал Малыш Нельсон. – После того как меня подстрелили, в голове стоял туман, но теперь все чисто. Мы приедем к мистеру Мюррею, кто-нибудь найдет врача или ветеринара, у меня из ног выковыряют эту дрянь, и я снова буду как новенький. После чего мы навестим нашего приятеля д’Абруццо, а затем тронемся в путь.