Читаем Стрелок полностью

– Не хотите слушать? Чудесно, мы отмотаем свой срок. У нас тоже есть друзья, и все будет не так плохо, как вы думаете, – ха-ха. Ну, а снайпер – он до конца своих дней будет мучиться вопросом, что же произошло. Что знали эти ребята? Как они это узнали? А поскольку мы шесть недель жили в его сотовом телефоне, нам известно, что он настроен как никогда серьезно, и больше этого его волнует только благополучие детей. Снайпер, вы не хотите узнать правду? И готовы заплатить эту цену, лишь бы на несколько лет упрятать за решетку двух не совсем уж плохих ребят?

– Продолжай, – сказал Свэггер.

– Роули, ты только посмотри на него! – сказал Бракстон. – Его охватило любопытство. Он хочет знать правду!

Он рассмеялся.

– Знаешь, Роули, – продолжал Бракстон, – думаю, нам с самого начала нужно было перейти к запасному плану. Так было бы значительно проще. Не пришлось бы топать по лесу. Мне не нужно было бы надевать подгузники, хотя я и проникся любовью к такому беззаботному образу жизни. – Он снова рассмеялся, и даже Роули, похожий на каменного истукана ацтеков, готовящегося простоять вторую тысячу лет под сводами тропических деревьев, слабо улыбнулся.

– Мы готовы вас выслушать, – сказал Боб.

– Вы услышите только вводную часть. Кульминации не будет. Вводной части достаточно.

– Посмотрим, – сказал Боб.

– Вот наше предложение. Мы говорим вам, что произошло. Я подтверждаю достоверность наших слов и показываю, как их можно проверить в любое время. Также я говорю, где вы ошиблись, а Роули поступил правильно. Вы на сто процентов довольны нашей инфой и верите нам. Дальше разрезаете наручники, вручаете нам «Монитор» и машете ручкой на прощание. Через десять минут мы скрываемся за холмом. Да, и еще мы забираем обратно свое оружие.

– Если мы придем к соглашению, я оставлю ваше оружие где-нибудь в Литтл-Роке, – сказал Боб.

– Роули, как ты думаешь, ему можно верить? – спросил Бракстон.

Тот едва заметно кивнул.

– А он не из разговорчивых, да? – спросил Ник.

– Я говорю, когда мне есть что сказать, – сказал Роули. – Тем самым я сберегаю уйму времени. Итак, снайпер Свэггер, вы считаете себя таким умным, но я предугадал ваш следующий шаг в расследовании, чего не смог сделать этот гений из ФБР, я пошел до конца, и посему у меня есть искомый документ. Вот почему у меня ответы есть, а у вас их никогда не будет.

– А он умеет разговаривать, – заметил Ник.

– Роули – самый настоящий гений, черт побери, – сказал Бракстон.

– Главная ваша проблема в том, что вы не умеете мыслить отвлеченно, – продолжал Роули. – Я следил за расследованием и должен сказать, что вы определенно проделали профессиональную работу и кое-какие находки были впечатляющими. Проследить Малыша к Лебману через компенсатор – это очень здорово. Но мне также очевидно, что вы достигли пределов того мира, который знаете, и вряд ли сможете двинуться дальше. Ваш мозг скован рамками ограничений. Вы не можете заглянуть дальше, не имеете понятия, что там, и ввиду этого не можете их преодолеть.

– Вы только послушайте, как он красиво изъясняется! – вставил Бракстон.

– За стиль и грамматику очки не дают, – заметил Боб. – Оценивается только содержание.

– О, сейчас начнется самое интересное. Продолжай, братишка, сцена полностью твоя. Да, мистер из ФБР, сэр, не могли бы вы сменить мне подгузник, он начинает натирать.

Бракстон от души порадовался своей шутке, и Роули любезно позволил брату посмеяться вдоволь.

– Вы покорили реальный мир, – наконец сказал он, – то есть обыденную матрицу имущества, правил, порядков, документации, воспоминаний, архивов, указателей, слухов, легенд и Интернета. Вы действовали прилежно, тщательно и досконально. Но вы не смогли приблизиться к правде. Потому что правда не в реальном мире. Она в преисподней.

Роули помолчал, позволяя слушателям впитать смысл своих слов.

– Мы – Грамли, и нам нравится то, что мы делаем. Мы говорим, запоминаем, передаем другим. Мы понимаем, что это очень важно, и этим можно многое объяснить. Понимаем, что так мы узнаём то, что вы никогда не сможете понять, эти многочисленные «почему» и «как» истории. То обстоятельство, что нам это доступно, а вам – нет, доставляет невероятное наслаждение.

– Переходи к делу, – нетерпеливо произнес Свэггер.

– Я смотрел на те же самые исходные данные, что и вы, но видел возможные ниточки, уходящие в наш мир. В частности, я обратил внимание на то, что единственный свидетель того последнего дня дожил до семьдесят четвертого года.

– Мы ознакомились с протоколами допроса Джона Пола Чейза в архивах Бюро, – сказал Ник. – Он вроде бы говорил много, но по сути так ничего и не сказал. Он даже не упоминал название «Монитор» – просто говорил про «автомат».

– Джон Пол Чейз был профессиональный преступник, и, как вы должны понимать, у него имелись все основания лгать. Поэтому он рассказал то, что хотели услышать ваши люди, а они были так этому рады, что проглотили его рассказ. Очень увлекательное повествование. Но оно далеко от правды.

– И вы узнали правду?