– Я хотел поговорить с тобой об этом с тех самых пор, как ты стоял на открытом месте и стрелял в Малыша. Но когда я узнал, что ты рассказал ребятам… нет, мне они ничего не говорили, они рассказали одному своему приятелю, который рассказал своему приятелю, который рассказал своему приятелю, а этот разговор в конце концов случайно подслушал уже совсем не приятель – что ты направился прямиком к Джонни, так как знал, что если он успеет сделать выстрел, то выстрелит в тебя, и только в тебя, – я понял, что должен действовать. Вот чем объясняется эта тщательно спланированная встреча.

– Да, сэр? – спросил Свэггер.

– Чарльз… ты знаешь, что такое «желание умереть»?

Глава 34

Сан-Антонио, штат Техас

Август 1934 года

Благодаря подвигу Хелен и Джей-Пи, они остановились в гостинице «Аврора», одной из лучших в городе, в паре кварталов от старой крепости, где жители Техаса так долго отражали натиск мексиканцев, установив стандарты храбрости перед лицом предательства и силы, которыми восхищались все, в том числе и те, кто грабил банки[49]. И тут конкретно эти грабители банков не были исключением.

Однако исторические достопримечательности быстро наскучили, и вскоре они вернулись от пищи духовной к обыкновенной кормежке, которую старый город предлагал в изобилии. Питались хорошо, в элегантном обеденном зале «Авроры» или в одном из великолепных мексиканских ресторанов, которыми гордился Сан-Антонио. Это был город трамваев, и неспешные вагончики, катящиеся по улицам под проводами, брызжущими снопом искр на каждом перекрестке, составляли его особое очарование; этим непрерывным зрелищем никак не могли налюбоваться приезжие. Но это был также город в пастельных желто-коричневых тонах, цветах пустыни; его будничная легкомысленность, следствие теплого климата, привлекала всех, кто сюда попадал, а присутствие многочисленных представителей крестьянского сословия облегчало любые дела. Сан-Антонио гордился своим величием, словно красивым нарядом.

Денег у троицы было в изобилии – по крайней мере, на какое-то время, даже несмотря на то, что они не имели возможности прикоснуться к нежданной удаче в лице пяти новеньких, хрустящих тысячедолларовых купюр.

– Эти деньги такие стрёмные, что нас загребут в тот же день, когда мы попытаемся ими расплатиться, – сказал Лес.

– Наверное, лучше было оставить их в кассе, – сказал Джей-Пи. – Кто же знал, что от них будут одни только неприятности?

Они сидели на балконе номера Леса и Хелен, выходящем на сонный испанский город.

– Нет, – возразил Лес, – ты правильно сделал, что их забрал. Просто не нужно торопиться. Со временем шум уляжется, и мы где-нибудь сможем неплохо сбыть эти тысячные – например, в Рино. Сейчас мы не получим за них и одну пятую, но через год запросто можно будет выручить за каждую тысячу восемь сотен. Это близко к обычным расценкам, так что нечего переживать.

– Отличная мысль, Лес, – сказал Джей-Пи, как будто хоть при каких-либо обстоятельствах он смог бы сказать: «Плохая мысль, Лес». Его подчинение было полным, что доставляло ему какое-то извращенное удовлетворение. Только так он чувствовал себя цельным.

– Я тебе вот что скажу, – продолжал Лес. – Мы возьмем одну бумажку и положим ее в сумку, вместе с оружием и патронами и номерными знаками, чтобы можно было быстро все схватить, если Отдел нас прижмет. И в дороге можно будет ее потратить, потому что двигаться мы будем быстро, и к тому времени, как купюру проследят до того места, где мы ее сплавили, нас уже и след простынет. Все будет чисто.

– Отличная мысль, – повторил Джей-Пи.

Оба сидели, полностью расслабившись, закинув ноги вверх, сняв пиджаки и ослабив галстуки. Хелен отправилась во «Фрост», самый большой универсальный магазин Сан-Антонио, чтобы купить новые платья, поскольку ей уже до смерти надоели те, которые были у нее в чемодане и которые приходилось стирать каждый вечер после но́ски. Лес решил, что его жена заслужила несколько новых платьев.

– Итак, завтра Лебман. Я ему звонил, он будет ждать нас в одиннадцать. Он горит желанием приступить к делу.

Хаймен Лебман оставался полной загадкой для своих клиентов-гангстеров. Вне всякого сомнения, он был талантливым оружейником и мог превратить хороший пистолет в отличный пистолет, настолько совершенный, что грех было использовать его в деле, но в то же время настолько смертоносный, что не использовать его в деле было просто нельзя. Однако что было известно Лебману о своих заказчиках и о том, как те использовали его блестящие творения? Сам он делал вид, будто абсолютно ничего не знает.