Читаем Стрелочники 2 полностью

Сразу после появления в Силуре теплохода «Армения» в госпитале на силурийской базе шла ускоренная выписка легкораненых и выздоравливающих красноармейцев, на их места привозили тяжелых с теплохода. А выписанные, из тех кто не владел нужными в Торжке гражданскими специальностями, пополняли состав воинского контингента, ибо три имеющихся роты еще в ноябре развернули в батальоны. Но еще больше желающих было с теплохода «Армения». Пассажиры и выздоравливающие бойцы пока не видели для себя иного пути — уйти из опостылевшего палаточного лагеря посреди пустыни, кроме как записаться на войну против «татаро-монгольского ига». Аналогично думали и немецкие пленные. Прожив по два-три, а некоторые и пять месяцев в условиях ограниченной свободы, без внятных перспектив выбраться отсюда хоть куда-нибудь, легко соглашались строить дороги, заводы и вообще — все, что угодно, под гарантию получить свой надел и относительную свободу в Курском княжестве. А некоторые даже питали надежду попробовать со временем перебраться в средневековую Германию и замутить там промышленную революцию, по аналогии с той, что устроил Афанасьев в Торжке.

Вновь принятых бойцов всю вторую половину ноября усиленно обучали. Шибалин, инспектирующий занятия, порой за голову хватался:

— Красноармейцы совсем не умеют стрелять, даже из мосинок! Как так можно?

— А что ты удивляешься? — возражал Афанасьев, не понаслышке знакомый с реалиями Красной Армии. — Ты, Валерий Петрович, приказ по РККА номер 113 за 1938 год читал? Нет? Прочти! Там нарком Ворошилов открытым текстом признает, что не только красноармейцы, но даже младшие командиры, которые должны учить бойцов, сами не умеют стрелять и бросать гранаты. А к 1941 году ситуация ни чуть не изменилась, наоборот — ухудшилась, это видно по приказам нового наркома Тимошенко. Читаю ваших современников, они говорят, что мы — мясники, ибо народ в штыковые на пулеметы водили. Правильно, водили. Почему? Да потому что это единственная возможность потеснить немцев. В простой стрельбе мы проигрывали начисто! Даже при нашем численном превосходстве! При простой перестрелке немцы выбивали бойцов и при этом практически не несли потерь! А на рукопашной потери — примерно поровну.

Разумеется, за такое короткое время новички не дотягивали до уровня старожилов, хотя попадать с полусотни метров в ростовую мишень научились. Освоили карманные рации и некоторые приемы тактики боевых действий вместе с военной техникой, но десантники, обучавшие бойцов все равно были недовольны. Слишком мало времени отведено на учебу.

На перехват монгольского войска через Торжок и Ржев в сторону Курска покатилась автоколонна с полутысячей красноармейцев, в зимней одежде Советской Армии, с боеприпасами и снаряжением. Кстати, красноармейцы и командиры Красной Армии вполне благосклонно отнеслись к погонам, одномоментно введенным в силурийских подразделениях и Торжокском княжестве, тем более, что они уже были знакомы с историей Отечественной войны. Дорогу протаптывало несколько танков, а за автоколонной тянулись тягачи с гаубицами. По следам военной техники катились трофейные МАНы и Блицы с дорожными рабочими — в основном пленными немцами, успешно строившими железные дороги в Силуре, КАМАЗы, тащившие платформы с бульдозерами и экскаваторами, самосвалы. Техника в тот же день проехала Ржев. Афанасьев, пока автоколонна делала крюк к броду через Волгу, даже успел по льду заскочить к тамошнему воеводе Яруну, засвидетельствовать свое почтение и вернуться в колонну. К вечеру, проскочив в общей сложности 260 километров, автоколонна достигла засеки.

Двух дней вполне хватило, чтобы протоптать широкую полосу по частично выжженным участкам на расстояние в сотню километров, после чего военная техника повернула строго на восток, а дорожники остались пробивать дорогу на юг — к Курску. До конечной цели оставалось каких-то 300 километров, не считая последних двух сотен, где машины могут проехать и без тракторов.

В это же время пришло сообщение от подразделений Васильева и Осадчего — остатки второй группы монгольского дозора успешно разгромлены, с нашей стороны потерь не имеется, есть пострадавшие среди отбитого полона. Крестьянам передали трофейных лошадей и отправили обратно. Афанасьев приказал Осадчему вернуться к реке Воронеж и продолжать тайное наблюдение за княжеским войском и противником, а Васильеву установить посты в обоих местах, где были боестолкновения — у истоков рек Проня и Пожва и периодически осматривать окрестности.

На следующий день от Васильева пришло сообщение, что на реке Проня замечен десяток монгол, двигающийся со стороны Оки вверх по течению.

— Так, этих пока не трогать. Скорее всего — это послы, отправленные Батыем во Владимир. — сказал Афанасьев. — А послов убивать не принято. Тут нужно посоветоваться, что нам выгоднее.

Шибалин, которому тут же доложили о новом отряде степняков, да и офицеры, собравшиеся в штабе, согласились с мнением Афанасьева.