Читаем Стрела времени полностью

Мистер Хиггинсон обернулся и бросил сердитый взгляд в умоляющие золотистые глаза обвиняемого.

– И что тогда случилось?

– Оно парализовало меня одним взглядом.

Вмешался судья слева:

– Вы, кажется, выздоровели. Насколько глубок был паралич и сколько времени он продолжался?

– Парализовало меня всего, ваша честь, но часа через два это прошло.

– И за это время, – спросил прокурор, – иноземный преступник успел удрать?

– Да, – мрачно ответил свидетель.

– Резюмируем: существо игнорировало офицера полиции, находившегося при исполнении служебных обязанностей, напало на него и сбежало от ареста, так?

– Да, – охотно согласился Хиггинсон.

– Передаю свидетеля защите.

Прокурор сел, чрезвычайно довольный собой.

Поднялся адвокат, засунул пальцы за край жилета и с обезоруживающим дружелюбием обратился к Хиггинсону.

– Вы всегда сумеете распознать при встрече своего коллегу полицейского?

– Конечно.

– Очень хорошо. Среди публики в зале сидит полицейский. Будьте добры, покажите его господам судьям.

Хиггинсон внимательно осмотрел немногих присутствующих, которые здесь, в зале суда, представляли куда более обширную аудиторию телезрителей. Телекамеры следовали за его взглядом по рядам зрителей. Судьи, корреспонденты, репортеры, государственные чиновники –

все смотрели туда же.

– Он, наверное, в гражданском, – заявил Хиггинсон, сдаваясь.

Судья в центре поспешил вмешаться:

– Вряд ли суд признает доказательством вашей правоты неспособность свидетеля узнать полицейского, одетого в штатское.

– Конечно, ваша честь, – согласился адвокат.

На его крупном лице отражалось крушение надежд, что порадовало сердце его наблюдательного противника.

Тогда, удовлетворенный тем, что прокурор вознесся на должную высоту, он вдруг просиял и шмякнул его на самое дно:

– Но вышеупомянутый полицейский одет по всей форме.

Прокурор изменился в лице, будто надел новую маску.

Хиггинсон чуть не вывихнул шею, делая новую попытку разглядеть полицейского среди зрителей.

– Зеленовато-коричневая форма с красными лампасами, – подсказал адвокат. – Это маршал, начальник корпуса военной полиции.

– Вы мне этого не говорили, – обиженно заметил Хиггинсон.

– А вы тогда, на ферме, сказали обвиняемому, что вы офицер полиции?

Свидетель покраснел, открыл рот, закрыл его, умоляюще посмотрел на прокурора.

– Отвечайте на вопрос, – потребовал судья.

– Нет, я ему этого не говорил.

– Почему?

Вытирая платком лоб, Хиггинсон вдруг сказал охрипшим голосом:

– Не считал нужным: по-моему, это было и так видно.

А как по-вашему?

– Задавать вопросы буду я, вы же будете отвечать на них. Что, по-вашему мнению, маршал военной полиции «и так виден»?

– Протестую! – замахал руками прокурор. – Мнение –

это еще не доказательство.

– Поддерживаю протест! – провозгласил судья в центре. Он посмотрел на адвоката поверх очков. – Суд принимает во внимание тот факт, что обвиняемый любую информацию способен получать телепатически и поэтому свидетель не должен был представляться ему вслух. Продолжайте допрос свидетеля.

Адвокат снова обратился к Хиггинсону:

– Опишите, пожалуйста, во всех подробностях ваше поведение в тот момент, когда вас парализовало.

– Я тогда прицеливался.

– Собирались стрелять?

– Да.

– В обвиняемого?

– Да.

– Это входит в ваши привычки – сначала стрелять, а потом задавать вопросы?

– Привычки свидетеля не относятся к делу, – заявил судья в центре. Он взглянул на Хиггинсона: – Вы можете не отвечать на поставленный вопрос.

Офицер Хиггинсон, удовлетворенно осклабившись, игнорировал вопрос адвоката.

– С какого расстояния вы собирались стрелять? – продолжал допрос адвокат.

– С пятидесяти или шестидесяти ярдов.

– Так далеко? Вы хороший стрелок?

Хиггинсон осторожно кивнул, правда, без всякого чувства гордости. «Определенно этот толстяк – не такой уж простачок», – подумал он.

– В котором часу вы рассчитываете попасть домой на ужин?

Захваченный врасплох этим неожиданным маневром атакующего, свидетель от изумления открыл рот и произнес:

– К полуночи, наверное.

– Ваша жена будет рада узнать об этом. Если бы не радио и телевидение, разве вы могли передать ей это, передать словами?

– Не стану же я орать так, чтоб было слышно в Денвиле, – съехидничал Хиггинсон.

– Конечно, не станете. Человеческий голос без помощи радио и телевидения не может преодолеть такое расстояние. – Адвокат потер подбородок, подумал немного и вдруг воскликнул: – А телепатически «орать» на расстояние пятидесяти или шестидесяти ярдов вы станете?

Ответа не последовало.

– Или ваши телепатические способности превосходят способности обвиняемого, который сообщил мне, что у него они ограничены расстоянием двадцать пять-тридцать ярдов?

Хиггинсон прищурился, но не ответил ничего.

– Вы и сами не знаете своих способностей?

– Не знаю.

– Жаль! – отрезал адвокат и, покачав головой, сел.

Третий свидетель – личность оливкового цвета – мрачно разглядывал свои ботинки, пока прокурор не начал допроса.

– Ваше имя?

– Доминик Лолордо.

Он произнес это тихим голосом, будто хотел, чтобы телезрители не только не видели его, но и не слышали.

– Вы директор рыбного ресторана?

– Да.

– Вы узнаете это существо на скамье подсудимых?