Читаем Стрела времени полностью

Вниз по лестнице зашлепали маленькие ноги. Показался Скотт, приглаженный и сияющий, с торчащим вверх непокорным вихром. За ним Эмма, которая осторожно передвигалась по ступенькам. На полпути ей надоело спускаться прямо, она села и продолжала путь по-обезьяньи, усердно пересчитывая ступеньки маленьким задиком. Парадин, зачарованный этой сценой, смотрел не отрываясь, как вдруг почувствовал сильный толчок. Это налетел на него сын.

– Здорово, папка! – завопил Скотт.

Парадин выпрямился и взглянул на сына с достоинством.

– Сам здорово. Помоги мне подойти к столу. Ты мне вывихнул минимум одно бедро.

Но Скотт уже ворвался в соседнюю комнату, где в порыве эмоций наступил на туфли, пробормотал извинение и кинулся к своему месту за столом. Парадин, идя за ним с

Эммой, крепко уцепившейся короткой пухлой ручкой за его палец, поднял бровь.

– Интересно, что у этого шалопая на уме?

– Наверно, ничего хорошего, – вздохнула Джейн. –

Здравствуй, милый. Ну-ка, посмотрим твои уши.

Обед проходил спокойно, пока Парадин не взглянул случайно на тарелку Скотта.

– Привет, это еще что? Болен? Или за завтраком объелся?

Скотт задумчиво посмотрел на стоящую перед ним еду.

– Я уже съел сколько мне было нужно, пап, – объяснил он.

– Ты обычно ешь сколько в тебя влезет и даже больше,

– сказал Парадин. – Я знаю, мальчики, когда растут, должны съедать в день тонны пищи, а ты сегодня не в порядке. Плохо себя чувствуешь?

– Н-нет. Честно, я съел столько, сколько мне нужно.

– Сколько хотелось?

– Ну да. Я ем по-другому.

– Этому вас в школе учили? – спросила Джейн.

Скотт торжественно покачал головой.

– Никто меня не учил. Я сам обнаружил. Мне плевотина помогает.

– Попробуй объяснить снова, – предложил Парадин. –

Это слово не годится.

– Ну… слюна. Так?

– Ага. Больше пепсина? Что, Джейн, в слюне есть пепсин? Я что-то не помню.

– В моей есть яд, – вставила Джейн. – Опять Розали оставила комки в картофельном пюре.

Но Парадин заинтересовался.

– Ты хочешь сказать, что извлекаешь из пищи все, что можно, без отходов и меньше ешь?

Скотт подумал.

– Наверно, так. Это не просто плев… слюна. Я вроде бы определяю, сколько положить в рот за один раз и чего с чем. Не знаю, делаю, и все.

– Хм-м, – сказал Парадин, решив позднее это проверить, – довольно революционная мысль. – У детей часто бывают нелепые идеи, но эта могла быть не такой уж абсурдной. Он поджал губы: – Я думаю, постепенно люди научатся есть совершенно иначе. Я имею в виду, как есть, а не только, что именно. То есть, какую именно пищу.

Джейн, наш сын проявляет признаки гениальности.

– Да?

– Он сейчас высказал очень интересное соображение о диетике. Ты сам до него додумался, Скотт?

– Ну конечно, – сказал мальчик, сам искренне в это веря.

– А каким образом?

– Ну, я… – Скотт замялся. – Не знаю. Да это ерунда, наверно.

Парадин почему-то был разочарован.

– Но ведь…

– Плюну! Плюну! – вдруг завизжала Эмма в неожиданном приступе озорства и попыталась выполнить свою угрозу, но лишь закапала слюной нагрудник.

Пока Джейн с безропотным видом увещевала и приводила дочь в порядок, Парадин разглядывал Скотта с удивлением и любопытством. Но дальше события стали развиваться только после обеда, в гостиной.

– Уроки задали?

– Н-нет, – сказал Скотт, виновато краснея. Чтобы скрыть смущение, он вынул из кармана один из предметов, которые нашел в Коробке, и стал расправлять его. Это оказалось нечто вроде четок с нанизанными бусами. Парадин сначала не заметил их, но Эмма увидела. Она захотела поиграть с ними.

– Нет. Отстань, пузырь, – приказал Скотт. – Можешь смотреть.

Он начал возиться с бусами, послышались странные мягкие щелчки. Эмма протянула пухлый палец и тут же пронзительно заплакала.

– Скотти, – предупреждающе сказал Парадин.

– Я ее не трогал.

– Укусили. Они меня укусили, – хныкала Эмма. Парадин поднял голову. Взглянул, нахмурился. Какого еще…

– Это что, абак4? – спросил он. – Пожалуйста, дай взглянуть.

Несколько неохотно Скотт принес свою игрушку к стулу отца. Парадин прищурился. Абак в развернутом виде представлял собой квадрат не менее фута в поперечнике, образованный тонкими твердыми проволочками, которые местами переплетались. На проволочки были нанизаны цветные бусы. Их можно было двигать взад и вперед с одной проволочки на другую, даже в местах переплетений. Но ведь сквозную бусину нельзя передвинуть с одной проволоки на другую, если они переплетаются…

Так что, очевидно, бусы были несквозные. Парадин взглянул внимательнее. Вокруг каждого маленького шарика шел глубокий желобок, так что шарик можно было одновременно и вращать, и двигать вдоль проволоки. Парадин попробовал отсоединить одну бусину. Она держалась как намагниченная. Металл? Больше похоже на пластик.

Да и сама рама… Парадин не был математиком. Но уг-

4 Абак – вид счетов. – Прим. перев.

лы, образованные проволочками, были какими-то странными, в них совершенно отсутствовала Евклидова логика.

Какая-то путаница. Может, это так и есть? Может, это головоломка?

– Где ты взял эту штуку?

– Мне дядя Гарри дал, – мгновенно придумал Скотт, –

в прошлое воскресенье, когда он был у нас