Читаем Стрела времени полностью

– Мать честная! – ахнул Нолан и, разинув рот, отпал, чтобы пропустить этот цирковой парад. Его страшно подмывало юркнуть назад, к Финну. Бой с кабатчиком вылетел из памяти. Он хотел тут же поделиться об этой сногсшибательной встрече с компанией из перьевой метелки, сиамской кошки, недоделанного мопса и еще трех прочих

– жутких дистрофиков, жертв недоедания и чересчур усердного мытья.

Шестерка остановилась возле кабачка, разглядывая вывеску.

«О боже! – подумал Нолан. – Они собираются войти.

Что теперь будет? Кого предупреждать первым? Их? Или

Финна?»

Но тут дверь распахнулась, и наружу выглянул сам

Финн. «Черт! – подумал Нолан. – Это портит все дело. Теперь уж не нам описывать происшествие. Теперь начнется: Финн то, Финн се, а нам заткнуться, и все!» Оченьочень долго Снелл-Оркни и его братия разглядывали

Финна. Глаза же Финна на них не остановились. Он смотрел вверх. И смотрел поверх. И смотрел сквозь.

Но он видел их, уж это Нолан знал. Потому что случилось нечто восхитительное.

Краска сползла с лица Финна.

«Ба! – вскричал Нолан про себя. – Да он же… красне-

ет!»

Но все же Финн по-прежнему блуждал взором по небу, фонарям, домам, пока Снелл-Оркни не прожурчал:

– Сэр, как пройти к парку Стивенс-Грин?

– Бог ты мой! – сказал Финн и повернулся спиной. –

Кто знает, к уда они задевали его на этой неделе! – И захлопнул дверь.

Шестерка отправилась дальше, улыбаясь и лучась восторгом, и Нолан готов был уже вломиться в дверь, как стряслось кое-что почище предыдущего. По тротуару нахлестывал невесть откуда взявшийся Гэррити, лифтер из отеля «Ройял Иберниен». С пылающим от возбуждения лицом он первым ворвался к Финну с новостью.

К тому времени, как Нолан оказался внутри, а следом за ним и Тимулти, Гэррити уже носился взад-вперед вдоль стойки бара, а ошеломленный, еще не пришедший в себя

Финн стоял по ту сторону.

– Эх, что сейчас было! Куда вам! – кричал Гэррити, обращаясь ко всем сразу. – Я говорю, это было почище, чем те фантастические киношки, что крутят в «Гэйетисинема»!

– Что ты хочешь сказать? – спросил Финн, стряхнув с себя оцепенение.

– Весу в них нет! – сообщил Гэррити. – Поднимать их в лифте – все равно что горсть мякины в каминную трубу запустить! И вы бы слышали. Они здесь, в Ирландии, для того, чтобы… – он понизил голос и зажмурился, –

…совершить нечто таинственное!

– Таинственное! – Все подались к нему.

– Что именно – не говорят, но попомните мои слова, они здесь не к добру! Видели вы когда что-нибудь подобное?

– Со времени пожара в монастыре, – сказал Финн, – ни разу. Я…

Однако слово «монастырь» оказало новое волшебное воздействие. Дверь тут же распахнулась, и в кабачок вошел отец Лири задом наперед. То есть он вошел пятясь, держась одной рукой за щеку, словно бы Парки исподтишка дали ему хорошую оплеуху.

Его спина была столь красноречива, что мужчины погрузили носы в пиво, выждав, пока патер сам слегка не промочил глотку, все еще тараща глаза на дверь, будто на распахнутые врата ада.

– Меньше двух минут назад, – сказал патер наконец, –

узрел я картину невероятную. Ужели после стольких лет собирания в своих пределах сирых мира сего Ирландия и впрямь сошла с ума?

Финн снова наполнил стакан священника.

– Не захлестнул ли вас поток пришельцев с Венеры, святой отец?

– Ты их видел, что ли, Финн? – спросил преподобный.

– Да. Вам зрится в них недоброе, ваша святость?

– Не столько доброе или недоброе, сколько странное и утрированное, Финн, и я выразил бы это словами «рококо» и, пожалуй, «барокко», если ты следишь за течением моей мысли.

– Я просто качаюсь на ее волнах, сэр.

– Уж коли вы видели их последним, куда они направились-то? – спросил Тимулти.

– На опушку Стивенс-Грина, – сказал священник. –

Вам не мерещится ли, что сегодня в парке будет вакханалия?

– Прошу прощения, отец мой, погода не позволит, –

сказал Нолан, – но, сдается мне, чем стоять здесь и трепать языком, вернее было бы их выследить.

– Это против моей этики, – сказал священник.

– Утопающий хватается за все что угодно, – сказал

Нолан, – но если он вцепится в этику вместо спасательного круга, то, возможно, пойдет на дно вместе с ней.

– Прочь с горы, Нолан, – сказал священник, – хватит с нас нагорной проповеди. В чем соль?

– А в том, святой отец, что такого наплыва досточтимых сицилийцев у нас не было страшно упомянуть с каких пор. И откуда мы знаем, может быть, они вот прямо сейчас посередь парка читают вслух для миссис Мерфи, мисс

Клэнси или там миссис О’Хэнлан… А что именно они читают вслух, спрошу я вас?

– «Балладу Рэдингской тюрьмы»? – спросил Финн.

– Точно в цель, и судно тонет! – вскричал Нолан, слегка сердясь, что самую соль-то у него выхватили из-под рук. – Откуда нам знать, может, эти чертики из бутылочки только тем и занимаются, что сбывают недвижимость в местечко под названием Файр-Айленд? Вы слышали о нем, патер?

– Американские газеты часто попадают на мой стол, дружище.

– Ага. Помните тот жуткий ураган в девятьсот пятьдесят шестом, когда волны захлестнули этот самый Файр –