Я вернулась домой. Он продолжал звонить из переговорного пункта, где звонки в Россию стоили всего лишь десять центов за минуту. Позже мой старенький телефон сломался, номер его исчез, я поменяла свой номер телефона, и наш диалог прервался на долгие семь лет.

В пятнадцатом году я делала в квартире косметический ремонт, слушая итальянские песни. В одной из них прозвучало имя, которым называл меня он, и те слонята попались на глаза. Что-то кольнуло внутри меня, я снова перечитала его записку из малюсенького конвертика и решила написать сообщение на номер, что был указан там. Я была уверена, что он к этому времени уже поменял номер телефона или женат, и, скорее всего, я его не застану. Ведь прошло много лет!

Он не написал, а позвонил тут же, как получил моё сообщение. Он был очень рад, как и я. Попросил меня сделать страничку в одном из мессенджеров, чтобы мы могли общаться не только по телефону. И так начался наш эпистолярный роман и длится он до сих пор, но теперь мы пишем друг-другу чуть реже. Если все наши сообщения превратить в книги, получилась бы целая библиотека.

Мы снова увиделись только в девятнадцатом году, через тринадцать лет после расставания. Я написала ему, что я в Неаполе и вечером уезжаю в другой город.

Встретились мы с ним на уютной площадке, закрытой со всех сторон зданиями. Я, как всегда и во все времена, с красной помадой на губах, он, элегантно одетый, улыбаясь, спешно идёт ко мне и начинает целовать, что мы оба от подбородка до носа измазаны в красной помаде. Смеясь, вытираю помаду с его и своего лица. Идём в бар. Он заказывает кофе для себя, коктейль для меня и разные вкусняшки. Мы поднялись на второй этаж, где нет никого, кроме нас, сели на диванчик и два часа целовались и обнимались, радуясь встрече, как дети.

Я уехала, и мы продолжили общаться.

– Приезжай, я тебя люблю, – написал мне Паоло три дня назад. А сегодня я ему послала фотографии тех слонят и его записки. Шестнадцать лет тому назад он написал на ней:

"Знаю, что никогда не сможем сказать друг-другу эти слова, но я люблю тебя. Счастливого пути. И всегда помни обо мне. Паоло. № телефона.”

Наши дни

Если кто-то думает, что к пятидесяти годам своей жизни каждый человек представляет собой что-то значимое и определившееся, мудрое и состоявшееся, то это не так. Не каждый. Например, я ощущаю себя молоденькой девочкой, у которой всё только начинается и всё лучшее впереди. Но со мной рядом стоит чемодан большого жизненного опыта, раскиданы рюкзаки с радостями, лежат портфели с документами и ненужными никому красными и синими дипломами, косметичка, аптечка, пакеты с обидами и переживаниями, висят сумочки с разными любовными романами. Есть и крупногабаритный багаж. Он состоит из моих грехов, который я с собой не таскаю ввиду его тяжести. Его я сдала на хранение, и когда придёт время ответить за них, я размотаю скотч, которым обернула этот багаж, так как молния не выдержала больших габаритов и разошлась. За каждый свой проступок и грех я отвечу в полном объеме. И, если «там» я не понесу кару за них, то очень расстроюсь, так как готовность ответить за каждое, лелею в себе давно. На данный момент для меня очень важно не начать собирать такой же груз по-новой. В общем, я – желторотый цыплёнок в теле сорокадевятилетней курицы, снёсшей золотое яйцо двадцать шесть лет тому назад. Это единственное лучшее, что я сделала в своей жизни.

Я до сих пор живу в ожидании новой жизни. И для неё я приготовила красивые, ни разу не надетые платья, пару-тройку новых губных помад с разными оттенками красного, очки с немецкими линзами, заказанными в оптике, и тут же бережно убранными подальше, «для лучшей жизни». А пока я так же пользуюсь той же красной помадой, ношу не менее красивые платья и недорогие очки, к которым привыкла, их у меня штук пять, лежат везде и повсюду на территории моего ареала.

Я чувствую себя в одном из аэропортов, ждущей свой рейс в неведомые дали, где обрету свое истинное предназначение. А сейчас, живя в своей квартире, я не ощущаю себя дома. Я как таракан, который как бы случайно заскочил в соседнюю квартиру, и не знает, куда ему дальше – вернуться или остаться, начать плодиться или пожрать для начала чего-нибудь со стола.

Многие пассажиры, типа меня, улетели давным-давно или совсем недавно в “их новую жизнь”, а у меня нет сбережений. Ни сейчас и давно тоже их не было никогда. Попросить в долг можно, но не хочется занимать деньги у кого-то бы ни было, и я решила временно обосноваться в одном из лучших аэропортов, который я придумала себе сама, где тепло, светло и тихо. Я достала из памяти свою старую печатную машинку, купила мысленно дорогой коньяк в квадратной резной бутылке, налила его в широкий бокал, сделала два вкусных обжигающих горло глотка и задумалась перед белым чистым листом бумаги.