Читаем Стрекоза полностью

— В "Шиповнике" учили всему, от умения сварить ужин на костре до высчитывания податей шляпной мастерской, от чтения карт до чтения звезд. Конечно, чтобы не расстраивать родителей, танцам и светским умениям тоже учили. Этот небольшой пансион собирает девочек из самых разных семей. Немало родителей на грани разорения прислали дочерей в “Шиповник”. Такие семьи еще помнят о достойной жизни и ценят образование, но уже не имеют надежды вернуться к прежней беззаботности. Их питают надежды, что после "Шиповника" дочери сумеют позаботиться о себе самостоятельно. Но в большинстве своем в "Шиповник" отправляют не в меру боевых девиц, с которыми не в силах справиться обычные учителя, не говоря уже о гувернантках и родителях. А может быть, им не хватает деятельности в бесконечных вышивках и поклонах? Верней, нам, потому что я определенно была из таких "заноз".

Слушатели усмехнулись. Мой характер они уже успели оценить.

— Так или иначе, образование в "Шиповнике" совсем иное. Я вернулась к родителям вовсе не той беспомощной девочкой, которую они ожидали увидеть и рассчитывали удачно пристроить для своих целей. Когда я сообщила отцу, что за жестокого человека выходить не намерена, он стукнул кулаком по столу и заявил, что я выйду замуж за лорда... ай, не хочу вспоминать его имя... я выйду замуж, за кого приказано, и если понадобится, он волоком потащит меня в храм. Я дождалась конца его тирады и ответила, что или мне дадут выбрать мужа по вкусу, или я уйду. Отец запер меня в комнате на втором этаже. — Я хмыкнула, вспоминая самоуверенного родителя. — Кроме танцев у нас в "Шиповнике" было множество гимнастических упражнений. Ночью я собрала мешок с одеждой, взяла драгоценности, которые можно продать, и ушла через окно. Мой жених остался ни с чем.

Я замолчала, пытаясь вынырнуть от воспоминаний.

— Но ведь это было давно, — в замечании Лавронсо звучал невысказанный вопрос.

— Да, с тех пор минула дюжина лет. Я дважды почти вышла замуж.

Друзья молчали. Что ж, от прошлого все равно никуда не деться.

— Сбежав от родителей, я уехала подальше и устроилась учительницей в пансион для девочек из городских семей. Это было прекрасное место, чтобы постепенно узнавать жизнь, имея при этом крышу над головой, стол и место в обществе. Через два года на благотворительном балу в ратуше я познакомилась с интересным молодым человеком. Мы начали встречаться, и только когда он делал мне предложение, я узнала, что Аларик — наследник баронства. Через год, когда он считал, что наша свадьба — дело решенное, внезапно выяснилось, что его семья собирается породниться с соседями, с графским родом Меркат. Аларика поставили перед выбором: либо он женится на дочери виконта, либо его младшую сестру выдают за этого самого виконта.

Лавронсо не сдержало удивления:

— Это ж сколько было виконту?

— Пятьдесят. А ей шестнадцать. Аларик строил планы, как нам втроем бежать, но я понимала, что когда против нас два клана со связями во всех сопредельных странах, нам нигде не скрыться. Я решила все сама и уехала.

— Ты решила за вас двоих? И ему пришлось жениться на той стерве?

— Почему же стерве. Милая девушка, и ей тоже было жаль, что ее жених идет с ней в храм по принуждению. Я поговорила с ней и попросила сделать его счастливым, насколько это возможно.

Я не рассказала, как я корчилась от боли, когда решилась уехать и отказала себе в возможности увидеть Аларика в последний раз. Как выпила кружку крепчайшего успокоительного взвара, горького, как тот день, и все равно мы с невестой Аларика рыдали в обнимку, и Мириана уговаривала меня довезти ее до монастыря, а я объясняла, что она и свою жизнь погубит, и сестру Аларика не спасет. А потом с постоялого двора в городе, который проезжала, я отправила письмо Аларику с просьбой быть добрее к жене и не искать меня.

Мы снова молчали. Я повернула мясо и продолжила:

— Я сменила имя, чтоб меня невозможно было найти, и пошла в компаньонки, благо, у меня были рекомендации из пансиона. Меня наняли к девочке тринадцати лет. Она слишком рано расцвела, что в сочетании с неуемной жаждой деятельности могло привести к катастрофе. Понимая, что никакие запоры не спасут положение, а из любого пансиона она сбежит, мои наниматели отправили меня на классы компаньонок-охранниц. После "Дикого шиповника" мне удалось овладеть многими умениями, вплоть до самозащиты с помощью зонтика. За следующие три года я и руки ломала, и ребра, а сколько наставила синяков, никто не считал. Мою подопечную тянуло на приключения, и когда она удрала от меня на карнавале, чтоб пристать к компании сомнительной молодежи, мне пришлось отбивать ее от "кавалеров" в нешуточной драке. На счастье, помог прохожий. Когда прибыли стражи, прохожий показал им печать гильдии порученцев и дал показания. Так я познакомилась с Нимнадилем. Не сразу, но он все же уговорил меня вспомнить, что я женщина.

— Нимнадил? Звучит по-эльфийски, но слишком коротко, — заметил наш воин-бард.

Это может показаться странным, но за два года, что мы провели вместе, я ни разу не упоминала о своих романах.