Сам же Ахмат дал мне письмо к своим братьям, в торговый дом Мустафа. Я сразу же проглядел письмо. Ахмат охарактеризовал меня как серьезного купца и потенциального партнера в делах, упомянув, что я могу оказать помощь в выборе верхневолынских вин, чего ни сам Ахмат, ни его братья, по вполне понятным причинам, сделать не могут. Нельзя же по кувшину судить о его содержимом!

Расстались мы с Ахматом добрыми друзьями. Он проникся уважением к моей понятливости и деликатности, я же благодарностью за наводку. В самом деле, ежели на Красном море нам понадобится лоцман, то пусть это будет хороший лоцман. Хотя, зачем вообще нужен лоцман на море? Это же не Миссисипи. Я вдруг представил, как парочка пароходов, испускающих сизый дым — еще бы, ведь топят-то окороками (нет, вы представляете вонизм ситуации?!) — соревнуются, кто быстрее доплывет до Адена, или там до Джибути. Это смотря кому куда надо.

На следующий день, рано поутру, Лучезар отчалил от Афин. Я в такое непристойное время еще спал сном праведных. Тем более что после того, как мы проводили Ахмата на его «Имхотеп» мы со Всеволодом и Лучезаром отправились бродить по городу и вернулись только к полуночи. Потом я еще выпил вина со Всеволодом, предварительно подписав ему приказ на отпуск. А то пить с офицером собственной охраны все равно, что пить тет-а-тет с зеркалом. Лучше уж в одиночку, право слово. Всеволода, правда, такое отношение к делу не обрадовало. Он сообщил между двумя рюмками — если я не сбился со счета после второй бутылки — между седьмой и восьмой. А если сбился, то… В общем, он надеялся получить отпуск, когда мы вернемся с нашей прогулки. Но тут я проявил несвойственное мне в таких случаях упрямство.

— Интересно, когда вернулись Вацлав с Миланом, ты не выказывал ни одному из них ни малейшего сочувствия, заявив, что оба наотдыхались на три года вперед. А сам нашу развлекательную прогулку считаешь работой с многочисленными сверхурочными.

— Но Милан не занимался охраной Венцеслава, — попробовал было возразить Всеволод.

— Да, а кто этим занимался? Насколько я знаю, ты это сам ему поручил, и он принялся за это дело со всей возможной ответственностью.

— Да, но я женат…

— Мда… В таком случае, можешь взять отпуск, когда вернемся. И подыщи себе замену на время моей поездки в Китай.

— Я лучше возьму с собой жену.

— Да нет уж, лучше не надо. Женщины на корабле до добра не доводят. Хотя, бери. Тогда ты задействуешь мальчиков на ее охрану, а я смогу оторваться на просторе.

Мда, об этом Всеволод не подумал.

— Я возьму отпуск по возвращении из Китая, Яромир. До этого, боюсь, не получится.

Глава 15 Дельта Нила

Через неделю наш «Переплут» подходил к Александрии. Шли мы, не спеша. Трижды в день — утром, в обед и вечером ложились в дрейф, чтобы я мог спокойно помедитировать, в остальное время дня, я работал с матросами на палубе, пытаясь помочь, а на самом деле, путаясь под ногами у всей команды. Милорад относился к этому философически. Он с удовольствием покрикивал на меня, когда я пытался изобразить из себя матроса и демонстративно не замечал, когда я на пару с Лучезаром обозревал окрестности в подзорную трубу. Правда, лексика Милорада была очень красочной и замечательно вежливой. Мне показалось, что он заранее готовит речи и подбирает выражения, которыми он мог бы, никого не обижая, повеселить слушателей.

Ахмат, судя по всему, сообщил нам чистую правду. Чем ближе мы подходили к Александрии, тем оживленнее становилось движение. Несколько раз мы встречали корабли, более всего напоминающие по форме те, которые детишки делают из листов тетрадки. Лучезар называл одни корабли — фелюками, другие — самбуками, третьи — багалами и еще не знаю чем. На мой взгляд, все они были похожи, как их различал Лучезар — разве что Переплут знает. Я имею в виду бога. Правда, сделать он это сможет, только если и в самом деле покровительствовал мореплавателям. Если же он заведовал виноделием, то, вероятнее всего, различал их еще хуже, чем я. Ведь ему по долгу службы постоянно приходилось дегустировать…

Вечерело. Мы поужинали, и я со Всеволодом вернулся на палубу смотреть на проплывающие мимо корабли и любоваться лучами заходящего солнца на бирюзовых волнах. После ужина Милорад мне не рекомендовал присоединяться к команде — говорил, что это может неблагоприятно отразиться на моем здоровье. Вообще, суровый боцман грозился загрузить меня наравне со всеми, а сам — до завтрака я выходил на палубу только для медитации. После завтрака Милорад усаживал меня на часок в удобное кресло на палубе. Потом приказывал присоединиться к команде. Перед обедом «Переплут» снова ложился в дрейф, для меня спускали парус и я медитировал в теплых волнах. После обеда мне позволяли приняться за работу только после часового отдыха. А заканчивал ее я за пару часов до ужина. Сначала я пробовал возражать, но Милорад сказал, что он взялся помогать мне поправить здоровье, а не обеспечить себе лично каторгу по возвращении домой.

Корабль шел по спокойному морю. Было тихо, красиво, безмятежно. Мне стало скучно.