Читаем Стражи границы полностью

— А, в самом деле, какие? — поинтересовался Милорад.

— Тридцать семь.

Милорад оценивающе оглядел меня и решил:

— Ничего, еще обтешетесь. У вас еще все впереди.

На следующий день я решил прогуляться по пристани. Еще накануне я заметил в порту множество стоящих, прибывающих и отплывающих кораблей, а на причале разноязыких людей. Нужно сказать, что в плане языка магопереводчик может, порой, подвести. В смысле, что для того, чтобы понять на каком именно языке говорит ваш собеседник, переводчик нужно отключить. Я бы никогда не понял, что люди используют здесь не только эллинский, если бы некоторые из них не говорили на очень ломанном эллинском. Так что порой, моя твоя не понимай, мой переводчик откалывал еще и не такие штучки. Опять же, кроме эллинов, которые, правда, весьма отдаленно напоминали тип, увековеченный неизвестным скульптором под маркой Аполлона, встречались и другие, более смуглые люди, увенчанные разноцветными чалмами, весь вид которых напоминал сказки тысячи и одной ночи.

Этому я не мог не удивиться. Для пересечения границы нужно оформлять специальный пропуск, а и в Верхней Волыни, и во всех странах, про которые нам было известно, для оформления маленького пропуска требовалась целая гора бумаг. Нужно было выдвинуть достаточно серьезные причины, побудившие тебя на пересечение границы, например, научные изыскания, или поиски смысла жизни. Обосновать же при этом необходимость выезда было довольно проблематично. Эти же, не производили впечатление людей, занятых поиском подобных глупостей. Больше всего они напоминали моряков в увольнительной на берег. Вероятно, они ими и были.

Я засмотрелся на корабли и буквально налетел на смуглого, высокого красавца довольно плотного сложения, увенчанного белоснежной чалмой.

— Ох, извините, — проговорил я.

— Ничего страшного, — утешил меня моряк. Еще бы, по скромным подсчетам, он был вдвое тяжелее меня, так что все неприятности пришлись на мою долю. И куда только смотрит моя охрана?

— Знаете, я просто засмотрелся на тот корабль, и не видел куда иду, — продолжил я, пытаясь изобрести благовидный предлог для продолжения беседы. Как оказалось, я попал в точку.

— Мой «Имхотеп» поразительный красавец, правда?

— О, так это ваш корабль?

Человек радостно кивнул.

— А откуда вы? — не найдя благовидного предлога к дальнейшим расспросам, я решил идти напролом. Впрочем, мой собеседник решил отнести мое любопытство к своему кораблю, а в таком виде оно было ему лестно.

— Из Александрии.

— О, вы из Александрии?! — теперь меня пришлось бы силком оттаскивать от незнакомца. Сам бы я не ушел. — А мы как раз плывем в Александрию. Какое счастливое совпадение!

Незнакомец улыбнулся моему энтузиазму.

— Да, Александрия прекрасный город. Думаю, вам понравится. Хотя, вам, с непривычки, там может показаться шумно.

Если бы этот разговор проходил в читальном зале городской библиотеки, я бы понял моего собеседника. Но стоять в шумном порту и заранее извиняться за шум родного города — право же, это было выше моего понимания.

— А здесь вы по каким делам?

Незнакомец пожал плечами.

— Торговля. Мы привезли в Афины груз кофе, у них покупаем оливковое масло — знаете, оно тут буквально нипочем. А оливковое масло собираемся продать в Индии. Там возьмем груз сандалового дерева и продадим в Китае. Из Китая же привезем шелка, которые и продадим у себя в Александрии.

Я повнимательнее пригляделся к одежде своего собеседника. Пожалуй, она и в самом деле была сшита из шелка.

— Скажите, а вам не приходилось бывать в Верхней Волыни?

Александриец снова пожал плечами.

— Бывал раз или два. Верхняя Волынь покупает чай, кофе и пряности. Но вот из самой Верхней Волыни возить почти что нечего.

— Как — нечего? — во мне взыграла и национальная, и профессиональная гордость.

— Из ширпотреба в Верхней Волыни хорошо вино, оливковое масло, стекло и фарфор. Стекло, безусловно, лучшее в мире. Говорят, Верхняя Волынь славилась богемским стеклом еще до первой мировой войны.

— Так что ж вы говорите — возить нечего?

— Стекло — товар хрупкий. Возни с ним много. Да и с фарфором тоже. Некоторые возят фарфор из Верхней Волыни, некоторые — из Китая. Но я так вожу из Китая шелк и чай.

Что ж, мой собеседник был, безусловно, прав. Верхняя Волынь довольно активно торговала посудой и вином. Откуда иначе у нас были бы чай и кофе? Я стал прикидывать какой груз лучше взять во время задуманной мной поездки в Китай. Вино? Посуда? Но все это и на месте найдется в совершенно неограниченном количестве.

— А какие товары интересуют китайцев?

Мой собеседник понимающе улыбнулся.

— Некоторые сорта дерева, пряности, вина. Вы ведь из Верхней Волыни? Тогда везите вина и стекло.

Я покивал.

— И вот что, давайте пройдем ко мне на корабль, я угощу вас настоящим китайским чаем и мы поговорим.

Я хотел было согласиться, как вдруг опомнился.

— Спасибо, но я не один. Может быть, лучше поговорим на нашей территории? Я угощу вас великолепным верхневолынским вином.

Мой собеседник немного смутился.

— Последователи пророка не пьют вина.