Читаем Стражи границы полностью

Милан, правда, поначалу стеснялся. С его представлениями о князьях и королях, он жутко переживал, что женится не на ком-нибудь, а на будущей свояченице князя. Князьям и королям, по его мнению, не положено иметь ни друзей, ни вот таких вот свойственников. Думаю, до того, как он познакомился с Вацлавом, он всерьез считал, что им вообще жить не обязательно. Только править. Но в чем-то он прав. Мы поневоле живем в некоторой изоляции. Круг общения ограничен деловыми знакомыми. И не потому, что мы так хотим, а потому, что нам негде познакомиться с приличным человеком. Не пойдешь же в трактир, в самом-то деле, а ля Харун ар-Рашид.

А еще говорят, что на пенсии делать нечего. Да я в отставке всего месяц и уже с ног сбился — ну прямо ничего не успеваю! С утра — в парк, на лужайку — медитировать, потом завтрак, после завтрака пару часов можно заниматься устройством самых необходимых дел — читать отчеты Лучезара, встречаться с нужными людьми, и так, что бы Вацлав не прознал об этом раньше времени, просматривать последние сплетни в верхневолынских газетах и журнале Граница, подписывать счета, готовить свадебные подарки Вацлаву и Милану. Потом я беру Яноша, и мы идем на длительную прогулку. В полдень медитируем на какой-нибудь лужайке и идем дальше. Порой возвращаемся прямо к вечерней медитации. Потом ужин в компании Вацлава, Милана и Яноша, потом мы еще выкраиваем пару часиков для обсуждения срочных дел. Нет, право же, я совсем замотался! То ли дело раньше — с утра уедешь во Дворец Приемов и можно ни о чем не беспокоиться до того времени, как секретарь спросит:

— Господин Яромир, вам не пора возвращаться домой? Уже ночь…

Тогда можно с чистой совестью вставать из-за стола, опираясь на руку телохранителя, и влачиться в постель.

Нет, сейчас у меня жизнь гораздо более насыщенная. Вчера, например, Янош показал мне на прогулке ежа с еженятами. А сегодня — день рождения Милана. Я заранее расспросил его о кулинарных пристрастиях и заказал его любимые блюда.

Молодой человек вернулся во дворец изрядно встрепанный, но довольный. Было ясно, он сумел за себя постоять.

Я разлил по бокалам коллекционное белое вино.

— За тебя, Милан.

Милан пригубил вино и поставил бокал на стол. Я оскорбился.

— Это вино, изготовлено из винограда, выращенного на личном винограднике королей Верхней Волыни во времена царствования моего деда. Общепризнанно, что тот год был самым благоприятным для изготовления белого вина за последнюю сотню лет. А красное вино, которое подадут сегодня к столу, изготовлено при моем прапрадеде. Тогда был год, благоприятный для красных вин.

Милан нервно оглянулся и снова пригубил вино. По-моему ему захотелось сказать «что ж, неплохо». Все эти выверты с изготовлением вин мне и самому не слишком-то понятны. Но вина превосходны.

— В самом деле, хорошее вино, Яромир, — нашелся молодой человек.

— Тогда выпей и расслабься.

— Тебе не надоело смотреть на наши пьяные морды в прошлый раз?

Я всмотрелся в лицо молодого человека и поставил свой недопитый бокал на стол.

— Сядь, Милан, тебе надо расслабиться.

Милан послушно опустился в кресло. Я обернулся на Вацлава — увидит, чем я собираюсь заниматься, еще расшумится. Но Вацлав слушал доклад Стаса о прошедшем праздновании. Я услышал:

— Вот уж не ожидал такого от Слободана!

— А я ожидал, — не сдержался я. — Как раз Слободан, Велимир, Пересвет и иже с ними, я имею в виду твоих приятелей, которые говорят тебе ты и именуют Венцелем, и будут вставлять Милану больше всего палок в колеса. Помимо естественного желания подмять под себя нового начальника, в них говорит еще и ревность. Как так, вместо того, чтобы возвысить одного из них, чтобы они могли спокойно перегрызться, на манер пауков в банке, ты завел себе нового любимчика.

Венцеслав посмотрел на меня с легким недоумением во взоре. Мда, я совсем забыл, что мой брат любит смотреть на мир через розовые очки. И ни смотря на то, что он совсем не новичок в политике, продолжает ждать от людей чего-то невозможного. Например, что ученые вдруг возьмут, и дружно поддержат новенького, вместо того, чтобы попытаться оттереть его от кормушки. Интересно, как Вацлаву удается сохранить подобную наивность? Или веру в человека? Я тоже верю в человека. И твердо знаю, если у кого-то будет возможность поступить великодушно, или же поиметь личную выгоду, девять из десяти выберут личную выгоду, а десятый — карьерист. Или безумец. В результате я редко ошибаюсь в людях, и мне никогда не приходится разочаровываться.

Я усмехнулся, и повернулся к Стасу. Вацлав последовал моему примеру. Я же подошел к креслу, в котором устроился Милан и приготовился помассировать молодому человеку виски, чтобы он избавился от негативной энергии и расслабился. Мой маневр не остался незамечен. Вацлав укоризненно покачал головой, но ничего не сказал. Милан же отстранился, встал и поцеловал мою руку.

— Ты очень добрый, Яромир. Спасибо, но не надо. Тебе это вредно, да и мне тоже. Думаю, Вацлав не одобрит подобное мероприятие и попадет нам обоим.