Я изучал религии и философские системы, и, чтобы было не так скучно, обосновался в большом зале монастыря, в котором проходили ежедневные молитвы и почти ежедневные лекции и дискуссии. Сил для жизни у меня было мало, и, расходуя их на мелочи, вроде чтения или участия в дискуссиях, я никак не мог накопить их в достаточном количестве, для активного участия в жизни. И вот, однажды, я почувствовал неожиданный прилив сил, словно я снова стал молодым и здоровым человеком. Я встал, — Сунь У-кун и сейчас встал, — и вышел в сад. Вдалеке на небе разрастался чудовищный гриб, от которого исходила чудесным образом оживившая меня сила. Я даже сорвал с ветки персик и положил его в рот. В те годы у меня было другое обличье, но и оно состояло из камня, дерева и лиан. Так что почувствовал я ничуть не больше, чем смог бы ощутить сейчас. Тем не менее, я закутался в халат и пошел вниз, к людям. Меня все еще переполняла молодая сила, и мне хотелось поделиться своей радостью с живыми, а не с теми реликтами, которые только и способны молиться с утра до ночи. Я спустился в долину и увидел, сколько горя причинила людям вокруг эта сила. За мою радость миллионы людей отдали жизнь. И пусть я был невиновен в этом, меня переполняло чувство стыда, что я, пусть даже по неведению, мог радоваться тому, что принесло людям страдания и смерть. И тут на город, в котором я находился, опустилась очередная ядерная бомба, — Сунь У-кун вздохнул и замолчал. Потом снова присел на задние лапы и продолжил. — Мое тело сгорело вместе с телами остальных жителей города, вот только душа моя не рассеялась в ядерном огне, а кинулась искать спасение в знакомом месте в горах. Там все еще стояло мое тело, выточенное из нефрита. Я вошел в него и понял, что трагедия, которую я только что наблюдал внизу, обогатила мои знания, и я теперь не беспомощен в каменном теле. Я знал, как заставить двигаться камень. Для этого нужно только хорошо представить себе строение молекул и позволить им на несколько мгновений ослабить межмолекулярные связи. И еще я узнал, что это принесет смерть монахам, которых я считал своей семьей. И тогда я в ужасе выскочил из зала, где я несколько столетий следил за философскими дискуссиями, и где мое каменное тело ждало своего часа, и снова побежал в долину. Она была пропитана силой и смертью, но некоторые люди еще были живы. И тогда я понял, что должен делать. Я обыскал всю вселенную в поисках средства, способного убрать смерть, нашел и прикрыл им целую область. Сейчас эту область зовут Поднебесной, господа. Я высвободил силы восьмого измерения, и они покрыли места сильнейшего радиоактивного заражения. Потом ученые нашли возможность убрать восьмое измерение, оставив его только на границе и в Поднебесной. Люди, перешедшие в восьмое измерение, должны были что-то есть, значит им нужна была земля и вода, они должны были выращивать злаки и фрукты, разводить животных. Я понял, что снова остался один. И еще понял, что если мне находится поблизости от границы двух измерений, все равно в трехмерном пространстве, или же в восьмимерном, я обрету достаточно сил, чтобы хотя бы выглядеть живым. И теперь это мое прекрасное тело никогда, точнее, почти никогда не находится в однородном пространстве. Когда я нахожусь в Поднебесной, где я люблю коротать время в зале Совета — стражи не такие эфемерные создания, как люди, — извиняющимся тоном добавил каменный гость. — Я использую для движения трехмерное пространство. Когда, очень редко, возвращаюсь в трехмерный мир, двигаюсь с помощью восьмимерного пространства. Вот как сейчас. Поэтому Венедим и предупреждал вас, чтобы вы не торопились пожимать мою руку. Нет, прикасаться ко мне безопасно. Но только, когда я недвижим.

Сунь У-кун вдруг ловко перекувыркнулся и выскочил в раскрытое окно.

— Вам пора обедать, господа, — крикнул прекрасный царь обезьян, вскочил на проплывающее мимо облако и уплыл куда-то в сторону Поднебесной.

Я проводил его глазами и повернулся к Венедиму.

— Сунь У-кун прав, господа. Я распорядился подать обед к этому часу, — проговорил страж, вставая. Потом он проговорил формулу поляризации пространства, и на месте нашего друга оказался переливающийся из формы в форму призрак. — Идемте, — предложил Венедим.

Глава 19 Предсказание будущего

Нам здорово повезло с погодой. Стояла уже середина октября, а на дворе по-прежнему было почти что, по-летнему тепло и сухо. Прошел месяц со дня нашей встречи с прекрасным царем обезьян, прежде чем я смог с чистой душой сказать, что жизнь наша устаканилась и вошла в какую-то колею. И снова, первым об этом узнал Сунь У-кун.