Читаем Страж (СИ) полностью

«Прибывшие на место происшествия стражи, зафиксировали, что поведение полковника Гронского было необычным и не соответствовало норме. Он ни в какую не хотел уходить от Источника и оказывал сопротивление оперативной группе.

Оперативникам пришлось обездвижить полковника и его без сознания доставили в аэрокапсулу для дальнейшей перевозки в лазарет Адентона. Вместе с ним в аэрокапсуле находился капитан охраны Карьера Алексей Ивохин с тяжелым ранением в живот, получивший сильнейшую степень излучения, а также пилот летательного аппарата лейтенант Велес Бажен из Управления доминиона Ново-Орша.

Во время всего перелета полковник Гронский в себя не приходил и не показывал никаких признаков осознанного поведения так же, как и капитан Ивохин.

В рапорте, который лейтенант Велес Бажен написал по прибытию в Адентон, указывается, что в капсуле ощущался сильный фон энергии Источника, исходящий от формы Гронского. Получивший дозу излучения лейтенант провел несколько дней в Лазарете, после чего был отправлен домой для прохождения лечения в городской больнице и ему был предоставлен оплачиваемый отпуск для полного восстановления».

— Да, Саша, заходи, — Малешский оторвал глаза от экрана, отзываясь на тихий звук в дверь. — Я тебя здесь с самого утра жду. Рассказывай, как съездил. Удалось поговорить с лейтенантом Баженом?

Александр привычно опустился в кресло напротив шефа.

— Увы, — он досадливо поджал губы, — за несколько дней до моего приезда его определили в лазарет для стражей с каким-то там профессиональным расстройством сознания.

— В его-то возрасте? — хмыкнул адвокат.

— Последствия излучения, — развел руками помощник, — так, по крайней мере, сказала госпожа Бажен.

Малешский вопросительно поднял брови.

— Сначала она ни в какую не хотела разговаривать со мной. Вела себя грубо, даже агрессивно, сказала, что много тут нас всех на ее сына. А он еще не отправился от стресса после первого рейда.

— С этого момента поподробнее, — притормозил его рассказ босс. — Что значит много вас? До этого с Баженом разговаривал кто-то еще?

— Да, несколько дней назад. Приехал какой-то парень. Лейтенант наш, который до этого ни с кем не общался и сидел безвылазно дома, вдруг согласился с ним поговорить. А вечером приехали другие, в форме стражей и увезли его с собой. После чего матери сообщили, что у ее сына обострение расстройства и какое-то время ему придется провести в лазарете.

— Что еще сказала госпожа Бажен?

— Да в общем ничего. Ругала службу сына в целом, его руководство в общем, досталось даже нашему клиенту, сказала, что ее мальчик очень хороший и честный, и что теперь ему всю жизнь сломают. Как-то так. Но теперь у нас есть показания капитана Ивохина, которые могут перевернуть весь ход дела.

Малешский откинулся на высокую спинку кресла.

— Капитан Ивохин ненадежный свидетель. В протоколе четко написано, что в момент транспортировки его и Гронского в Лазарет оба были без сознания. К тому же — он лицо заинтересованное. Из его разговора со следователем он ясно дал понять, что считает полковника Гронского героем и обязан ему спасением жизни.

— А вы исключаете такую возможность? Люди умеют быть благодарными. И у Ивохина для благодарности очень весомый повод.

— В нашу самую первую встречу с Георгием он сказал, что очень смутно помнит о своем пребывании в Карьере в те злополучные минуты. Он помнит Источник и Руны и помнит, как держал их в руках. Но он ни разу с уверенностью не сказал, что взял их с собой. И его сомнение, смятение, непонимание происходящего я не просто чувствую, как эмоции, скорее даже вижу, как образы в сознании. И это всегда меня смущало. Он обнаружил Руны лишь у себя дома, а так как объяснить их появление не смог, то просто сложил в своей голове, как ему казалось, два плюс два. Не зная того, что составляющих в этом уравнении гораздо больше.

Александр уважительно кивнул. Он уж как никто другой знал, как его босс умеет сканировать чужие эмоции и чувства, а уж если тот говорит об образах, то здесь уже сомневаться и вовсе не приходилось. Жаль, что до сих пор подобное проявление Искры не засчитывается судом, как весомая улика.

— Единственное место, где Гронскому могли подложить Руны — лазарет Адентона. Там всегда полно излучения, и Руны, закрытые в боксе, не привлекли бы лишнего внимания. Потом, чтобы его не остановил какой-нибудь полицейский патруль, словив повышенный фон излучения, его посадили в аэрокапсулу и доставили почти до самой больницы, где Гронского ждала семья. И это еще одно подтверждение, что он ничего не знал о Рунах, которые у него были всегда с собой. Он бы не стал так рисковать женой и сыном. Даже герметичный, защитный бокс с активными Рунами представляет потенциальную опасность для окружающих. Не зря же в рейды ставят как минимум сразу четырех стражей.