Читаем Страж (СИ) полностью

Малешский замер, осмысливая услышанное.

— Поясните.

— Я понял это лишь здесь. Постоянно находясь вблизи Источника и чувствуя его излучение. В моей голове что-то происходит. Словно какое-то шуршание, шелест или скорее я назвал бы это шепотом. Навязчивым и непреходящим. Такого никогда не было раньше, а ведь я часто имел дело с Рунами. И это в первый раз появилось, когда я взял те Руны у Оленева. Мне в черепную коробку словно игла вошла. А потом, когда вынужден был вскрыть тот бокс и позже, когда сдерживал энергию Рун и ждал своих, я постоянно их слышал. И этот звук — он разный. От тех Рун и от Источника.

Во время своей речи Георгий смотрел прямо перед собой. Он понимал, что реакция нормального человека на подобный бред может быть лишь одна: исповедь сумасшедшего. Он и сам уже точно не был уверен, что не сошел с ума. Но ему нужно было выговориться. Может, хоть немного станет легче.

Он с вызовом поднял глаза на Малешского.

Что вы скажите сейчас, господин чтец человеческих эмоций и чувств?

— Вы считаете, что на том диске, который все так упорно ищут, информация о том, что это за Руны и откуда они взялись?

— Теперь думаю, что да. Хотя Оленев и был вынужден мне отдать эти Руны, чтобы отвлечь мое внимание, но он видимо знал, что без диска обладание этими камнями ничего особо не стоит.

Адвокат смотрел очень внимательно, словно сканируя своего подопечного.

— Вы что-то не договариваете, Георгий. Есть что-то, что вас сильно тревожит.

— То, что я нахожусь в Карьере по обвинению в международном терроризме, шпионаже, похищении Рун, вы не считаете достаточным поводом? Я уже не говорю о том, что я вам только что рассказал, что общаюсь с Источником. Вернее, он со мной общается. О других Рунах. Об этом чертовом диске.

— Есть что-то еще, — спокойно ответил адвокат на его иронию. — Что-то, что вы скрываете в себе очень глубоко, но фон этих эмоций я все равно чувствую. И когда вы сейчас перечисляли ваши беды, ни одна из них не соприкоснулась именно с той эмоцией, о которой я говорю.

Георгий криво усмехнулся. Положил предплечье правой руки на стол и медленно закатал рукав рубашки. От запястья до самого локтя тянулась яркая черная полоса орнамента, состоящая из неизвестных символов и знаков.

— Вы сделали себе татуировку? — дернул бровью Малешский.

— Вы считаете, что за два месяца я настолько проникся пребыванием в Карьере, что мне нужно об этом пожизненное воспоминание?

— Тогда я вас не понимаю.

— Она проступила сама. Из-под кожи. Сначала был непонятный зуд, боль, покраснения. Потом появилась серая, нечеткая полоса и буквально два дня назад она стала вот такой.

Малешский какое-то время разглядывал «татуировку».

— Эти символы напоминают вязь Источника. Рунные иероглифы.

— Это они и есть, можете не сомневаться, — Георгий раскатал рукав, закрывая свое приобретенное украшение.

— Вам здесь дают какие-то препараты или что-то колют?

Гронский саркастически скривил губы. С другой стороны, какой он еще мог ждать реакции?

— После драки с Оутсом и его охранниками я какое-то время был без сознания. Потом меня поместили в капсулу в бункере. С того дня у меня, на самом деле, какие-то непонятные сны, видения, галлюцинации.

— Георгий, не возражаете, если я возьму на экспертизу несколько ваших волос? Проверю на запрещенные вещества. И у судьи сегодня же попрошу назначение на ваше полное обследование. В том числе вам сделают и соскоб с татуировки. Если мы найдем что-то противозаконное, нам это будет хорошим подспорьем в суде.

— Делайте, что считаете нужным.

Глава 29

Вестленд. Хардан.

Главный офис корпорации Эрвиндэр

— Отец, я не понимаю, как ты мог согласиться на эту встречу?

Тонкие ноздри Кристины Эрвиндэр гневно трепетали. Грудь под застегнутой до самого верха деловой блузкой высоко поднималась опускалась в такт ее раздраженному дыханию. А серые глаза, потемневшие до цвета штормового моря, казалось еще чуть-чуть и начнут отстреливать молнии.

Илай Дейрлл поймал себя на мысли, что с самого начала разговора не отводит взгляд от леди Эрвиндэр. Холеное узкое лицо, тонкий аристократический нос, властная линия чувственных губ, гладко зачесанные назад и собранные в тугой хвост русые волосы. Она была умна, честолюбива, уверена в себе, эгоистична и обладала по истине железной деловой хваткой. Что было совершенно оправданно, так как после нелепой, случайной гибели ее старшего брата, Кристина являлась единственной наследницей огромной империи Эрвиндэр и управляла немалой частью семейного бизнеса.

Илай перевел глаза на свою чашку, в которой плавали несколько тонких льдинок. Едва удержался, чтобы не растереть замерзшие пальцы и украдкой посмотрел на хозяина кабинета. Тот пока делал вид, что не замечал ни ледяного кофе, ни облачко пара каждый раз слетающее с губ вместе со словами.

— Что тебе именно не нравится? — поинтересовался Райан Эрвиндэр, действующий глава Комитета, вестлендский эрл и потомственный аристократ.